Невероятно весело.

— Доброе утро, Анфар. Или сладких снов, если ты собираешься поспать, — и с этими словами он удалился.

***

Анфар стоял над спящим телом молодой женщины. Он испустил ещё один долгий, тоскливый вздох. Не то чтобы его заботила участь смертной — нет. Он съел больше, чем его собственная доля людей, которые считали разумным бездельничать слишком близко к кромке темной воды или играли в овладение океаном.

Нет, он вздохнул, потому что точно знал, сколько неприятностей доставит это юное создание. И она — ведьма, не меньше. Какая катастрофа из этого выйдет? Однако в этом и заключалась проблема. Для Валроя она безобидная.

Может, да.

А может, нет.

Анфар не из тех, кто играет в азартные игры. Валрой же полная его противоположность. Но скоро Коронованный Принц и Верховный Лорд Двора Звезд займет трон, и беды Анфара возрастут в геометрической прогрессии.

Справедливости ради, это давно назревшее вознесение. Но это то, что даже он, как друг Валроя, был бы рад отложить как можно надольше. Единственное, что стояло между Валроем и его целью, — это закон, принятый самой Морриган.

Закон, которому теперь грозит эта ведьмочка, которую он привел.

Я должен убить ее сейчас. Он вытащил из воздуха меч. Это был короткий клинок, но не менее опасный для своего размера. Он слышал, как принц насмехается над ним по поводу того, что оружие соответствует его росту. Он повертел его в руке, отметив появившуюся вдоль рукоять ржавчину. Рано или поздно соленая вода действительно делает это с металлом.

Он раздумывал, вонзить ли лезвие в горло девушке или выпотрошить ее как лань, какой Валрой ее и дразнил. Кровавый принц будет в ярости, но остальные придворные вздохнут с облегчением. Его будут хвалить за спиной Валроя.

Но это лишь отсрочит неизбежное.

Принц нашел лазейку.

Лазейку в облике смертной. А там, где была одна, обязательно будет и другая. Убийство этой человечки лишь подстегнут его друга найти вторую в два раза быстрее. И он наверняка просто назло отыщет ещё одну опасную.

Была надежда, пусть и мимолётная. Он снова присел рядом с ней.

— Ты не должна соглашаться выйти за него замуж, ведьмочка, — протянув руку, он погладил ее волосы. — Неважно, что он сделает, — он не знал, слышит ли его смертная. Его это и не особо волновало. — Прими любую судьбу, кроме как стоять рядом с ним.

Выпрямившись, он бросил свой меч в траву рядом с ней. Если это безумие разыграется, пусть оно разыграется по полной, прежде чем она умрет от рук голодных гробов или будет разорвана в клочья бругом. — Отказывай ему во всем, чего он у тебя попросит. Иначе убьешь всех нас.

***

Эбигейл со стоном проснулась. Перекатившись на бок, она прижала руку к голове. В ней безжалостно пульсировала боль, словно она выпила слишком много вина и…

Вино.

Фэец.

Свеча Маркуса.

Ее дом.

Мой дом!

Каждая мысль молниеносно пронеслась у нее в голове, и она вскочила на ноги, только чтобы снова рухнуть, когда ее желудок взбунтовался он внезапного движения. Она согнулась пополам с ещё одним протяжным стоном и прижалась головой к холодной траве, на которой и лежала, когда проснулась.

Где она?

Все ее воспоминания были в беспорядке. Пришел Абраам с двумя кроликами и уговаривал ее выпить ещё его зачарованного вина. Она выпила по глупости, соблазнившись его вкусом и успокоением своих расшатанных нервов. Он прикоснулся к оберегу…

Маркус мертв. Его свеча проклята и уничтожена. Она не предназначалась для такого использования — она не должна была причинить ему вред — но что она знает о силе Неблагих? Ничего.

Ее дом был сожжён. Она все ещё чувствовала запах дыма.

Крылья. Проблеск звёзд, сквозь широко расправленную, полупрозрачную кожу. Великие и ужасные, и цвет неба в конце сумерек, прежде чем оно исчезло в ночи.

На нем вообще не было ни плаща, ни накидки.

Когда они развернулись вокруг него, когти согнулись, как трехпалые руки, что венчались зловещими, длинными, заострёнными концами, она поняла, что сам дьявол пришел за ней. После она ничего не помнила. Возможно, проблески дуновения ветра. Звук крыльев, бьющихся о воздух.

А потом… это.

Она подавила рыдание. Нет. Она не станет плакать. Это не принесет ей никакой пользы. Разразившаяся истерика никак не поможет ей разрешить свою затруднительное положение. Подняв голову, она обрадовалась, что мир вращается уже не так сильно.

Вопрос все ещё оставался открытым — где, во имя семи преисподней, она? Над головой лучилось солнце, освещая деревья, камни, траву и пруд с журчащим ручейком. Проблема не в этом.