— О, теперь она говорит пожалуйста, да? — он усмехнулся ей в ухо. Он уткнулся носом в ее волосы, и из его груди вырвался низкий, как у животного, рокот, она испуганно заскулила. Это заставило его рассмеяться ещё громче, когда он приблизил губы к ее уху. — Глупая, прелестная малышка…

Ее мир снова пришел в движение, без предупреждения закружившись вокруг нее, когда он выпрямил ее и слегка оттолкнул от себя. Это заставило ее пошатнуться и зацепиться за один из деревянных брусков ее дома, чтобы не упасть.

Он медленно провел языком по нижней губе, его взгляд скользнул вниз по ее телу и снова вверх. Если бы у нее хватило смелости не испытывать страха, она могла бы обидеться. Как бы то ни было, она прикидывала в уме, сможет ли выйти через переднюю дверь до того, как он ее поймает. Она сильно в этом сомневалась. Она также сильно сомневалась, что у нее есть другой выбор, кроме как попробовать.

Неблагой медленно шагнул к ней. Сделав это, он прошел мимо одного из оберегов, которые она вырезала на брусьях своего дома. Подняв руку, он вонзил свои острые ногти в дерево и провел по нему, оставляя на поверхности широкие борозды, достаточно глубокие, чтобы из можно было проделать ножом.

— Ты оскорбила мое радушие, Эбигейл…

Она ошеломленно покачала головой.

— Пожалуйста, я — я не хотела тебя обидеть. Я не знала, кто ты.

— О, но ты знала. Иначе не вырезала бы эти дурацкие обереги. Может ты и не знала, что я за душа — боггарт я или гремлин, эльф или пикси, — но ты стремилась защититься от меня. Меня! — прорычал он, делая к ней ещё один шаг. А она — от него. — Я принес тебе дары. Ты пригласила меня войти. Я был добр к тебе.

— Я… мне жаль, я… — она не осознавала, что он приближается к ней, заставляя ее отступать от него, пока ее плечи не упёрлись в стену дома. Вскрикнув от неожиданности, она попыталась повернуться, чтобы убежать, но было слишком поздно.

— О? Теперь тебе даже жаль. Как быстро изменилось твое отношение, — он шагнул к ней, уперев руку в стену рядом с ней, заключив ее в ловушку. — Нет. Ты оскорбила меня. Я требую удовлетворения, прелесть, — когда она отвернулась от него, он схватил ее за подбородок, заставляя взглянуть на него. Он был массивным, и она чувствовала себя такой маленькой рядом с ним. — Что ты мне дашь? Хм? Мне, который не сделал тебе ничего плохого?

— Вино — ты обманул меня. Ты…

— Оно приступило твои тревоги и дало волю твоему языку, как и любое вино, — он ухмыльнулся. — Мое вино просто более эффективно, чем большинство, — большой палец с острым ногтем прижался к ложбинке под ее нижней губой. Его сапфировые глаза были тяжёлыми и полуприкрытыми веками, когда он снова заговорил, его взгляд был прикован к тому месту, где ноготь впивался в ее кожу. — Что ты дашь мне, Эбигейл?

— Я не знаю, чего ты хочешь, — прошептала я. О, она знала. Но молила всех старых богов, что ошибалась.

— Скажи мне свое самое сокровенное желание. Ты знаешь, что последует, когда ты сделаешь это.

Да, она знала. Знала, что происходит со всеми душами, достаточно глупыми, чтобы шептать свои желания народу Фейри. Это повлечет ее гибель. Он исполнит ее желание, но взамен заберёт у нее все.

У нее не было никаких сомнений в том, что он с ней сделает. Убьет, если повезёт. Будет пытать, если не повезет. В любом случае, она станет его рабыней.

— Нет, пожалуйста. Позволь мне искупить это оскорбление другим способом.

— Хм? Ты просишь меня стать ещё более великодушным, чем я уже есть? Хочешь, чтобы я стал к тебе добрее, чем уже был? — он ухмыльнулся, медленно и безжалостно. — Очень хорошо. Вот твой другой способ. Я прощу проявленное тобой пренебрежение, если ты пойдешь в деревню, разберёшься догола и встанешь на четвереньки. Я приму облик дикого кабана и покажу тебе, что значит спариваться. Мы с тобой проведем ночь, которую ты никогда не забудешь, и только когда рассвет, я перестану терзать тебя, как животное, которым и буду являться. Потрёпанная и лохматая, ты захромаешь обратно в дом, который тебе больше не принадлежит.

Ее желудок скрутило он мысленного образа, что нарисовал ее разум, и она зажмурилась.

Зарычав, он встряхнул ее.

— Смотри на меня, Эбигейл!

У нее, поражённой и потрясенной его встряской, не было другого выбора. Она обнаружила, что смотрит в его сапфировые глаза.

Он улыбнулся, выражение его лица было бы ослепительным, если бы не его жестокость.

— Вот твой выбор. Я грубо трахну тебя, ведьмочка, на глазах у всех жителей деревни, которые так тебя ненавидят. Я сделаю это как большая, слюнявая, отвратительная, вонючая свинья. Превращу тебя в кобылицу, которая даже не может понести потомство. Заставлю тебя умолять о большем прежде, чем мы закончим, — он откинул ее голову назад, сокращая между ними расстояние. Его тело прижалась к ней, и она ахнула от его тепла.