Вечером Вера отказалась ехать домой, поэтому мне пришлось почти с боем отбивать у мамы право на еще один день в моей приятной и позитивно влияющей на нее компании. Насчет последнего я, конечно, приврала. Я, скорее, была примером того, как делать не нужно. И это не только из-за спонтанного знакомства Веры и Кристиана. Не хотелось бы, чтобы у сестры жизнь совпадала по смыслу с фразой, состоящей полностью из нецензурных слов.

Я еще долго лежала, смотря в потолок, пытаясь осмыслить все произошедшее за несколько недель. А ведь по факту все началось с какого-то глупого желания, от которого я даже хотела отказаться. Но все завернулось слишком странно, в итоге придя к этому. Можно ли было назвать то, что происходило с Кристианом отношениями? Да, я знала, что все-таки нам, наверное, нужно было обо всем этом поговорить, но разговаривать не хотелось. Вдруг это испортило бы эту легкую магию.

Словно по заказу, телефон под подушкой зажужжал, вырывая меня из мыслей. Я потянулась за ним, зажмурившись, пытаясь разглядеть имя звонившего, которым оказался Кристиан.

— Надеюсь, я не нарушил ваш прекрасный сон, мисс Ротчестер, — почти сразу произнес он, а в голосе отчетливо слышалась улыбка.

— Я не могу уснуть, — призналась я, переворачиваясь на бок и чувствуя, как внутри разливается спокойствие.

— Я польщен, что ваши мысли раз за разом возвращаются ко мне.

— Ты слишком самоуверен, — фыркнула я, тихо рассмеявшись, боясь разбудить сестру, спящую в гостиной, — с чего ты взял, что я думаю о тебе?

— Так все-таки обо мне? — поинтересовался мужчина, но не дождался моего ответа, уже более серьезно заметив: — логично предположить, что ты думаешь о том, что твоя сестра теперь знает наш небольшой секрет, переживаешь, чтобы больше никто не узнал.

— Она никому не расскажет!

— Я говорил не об этом, Изи, — спокойно отозвался Кристиан на мой восклик. — Я понимаю, что у тебя очень много мыслей. Но оставь их, ладно?

— Сделать тяжелее, чем сказать, — заметила я, но почему-то после его слов стало легче. Хотелось верить в то, что у меня получится выбросить бессмысленные переживания из головы. Хотелось верить Кристиану, и тому, что все происходящее останется в секрете.

— Знаю, ложись спать, бестия, — в голосе снова послышалась улыбка, отчего тоже захотелось улыбнуться, поверить в то, что все переживания надуманы, выдуманы и вообще неосуществимы.

— Спокойной ночи, мистер Ротчестер. Пусть вам снятся только приличные сны.

— Не знаю, за что ты так жестока ко мне, — усмехнулся мужчина, — но я пожелаю тебе прекрасных, интересных снов, — я едва успела замолчать, чтобы не выпалить бесконечно тупое и слишком ванильное “за то, что ты не рядом”.

— Ладно, я просто забыла поставить “не” перед “приличные”.

— Да, так лучше, — согласился он, — встретимся завтра вечером?

— Конечно.

— Тогда до встречи, — мгновенно ответил мужчина, я попрощалась, сбросив вызов, почему-то после этого мгновенно засыпая.

Утро последнего выходного дня мы с Верой провели лениво потягивая кофе. Точнее, я — кофе, сестра — горячий шоколад, целая упаковка которого всегда пряталась на одной из полок моей кухни специально для нее.

Ближе к обеду мы решили прогуляться по городу, чтобы найти хоть немного рождественского настроения. Ни у Веры, ни у меня его особо не было, даже несмотря на заставленные декором комнаты, снег за окном и соответствующие фильмы.

Уже на выходе из квартиры пришло сообщение от Ротчестера, что-то вроде: “по воскресеньям в зале не хватает тебя”. Вслед за ним прилетело еще одно: “И твоей прекрасной фигуры:)”

Это и смешило, и возмущало одновременно, добавляя к обычным мыслям воспоминания о той ночи. Пожалуй, после этого он вполне имел право на слова “прекрасная фигура”. Но это пришлось отбросить в сторону, оставить мысли и Кристиана Ротчестера на вечер.

Район, в котором находилась моя квартира, считался довольно хорошим, поэтому в парке неподалеку поставили каток, на который сестра долгими уговорами и щенячьими глазками меня затащила. Я чувствовала себя самой настоящей коровой на льду целый час, пока Вера только и успевала нарезать круги вокруг меня, катающейся около бортика. После катка с покрасневшими щеками и носом, мы опустились в небольшом кафе.

— Как твоя художественная школа? — спросила я, расслабленно откидываясь на диване со стаканом глинтвейна в руках. Вера пожала плечами.

— Нормально, мне нравится, — она почти полностью спряталась за кружкой с горячим шоколадом. — Ты приедешь на Рождество? — перевела тему сестра, делая вид, что ничего не произошло, — папа очень по тебе скучает.

— Наверное, приеду.

— Приезжай, мама обещала испечь твой любимый шоколадный торт, — голубые глаза заблестели, стирая появившуюся серьезность из-за вопроса о творчестве.

— Ты ведь знаешь, что можешь со всем со мной поделиться, да? — мягко спросила я, пытаясь не затрагивать расстраивающую ее тему, но при этом хоть немного поддержать. Вера молча кивнула, затем на какое-то время мы замолчали, молча, почти как утром, потягивая свои напитки.