Она встает на цыпочки и целует Эроса в щеку, а я едва успеваю совладать с обжигающей вспышкой ревности, как она хватает меня за руку и, дернув к себе, одаривает таким же приветствием.

– Я так рада вас видеть! – Она почти тащит меня внутрь, оставив Эроса плестись за нами.

Я замечаю окружающую обстановку. Элегантно одетые люди в вечерних нарядах сидят в гостиной на элегантных диванах. Цветовая гамма навевает мысли о бушующем океане: серые деревянные полы, мрачные голубые стены, много мебели белого и песочного цветов. Все это никак не сочетается с сияющей женщиной, которая держит меня под руку.

Елена тащит меня в безупречно чистую кухню, где на столе организован полный бар.

– Что будете пить?

Я чуть было не отвечаю «красное вино».

Но обещала Эросу, что попытаюсь, а потому решаю рискнуть:

– Бурбон.

Улыбка Елены так же ослепительна, как и ее украшенное блестками тело.

– Ты моя девочка! Знала, что ты мне понравишься.

– Поправлю, Елена: это моя девочка.

Я едва сдерживаю вздох облегчения, когда понимаю, что Эрос присоединился к нам. На его лице снисходительная улыбка, и я не могу понять, искренняя она или нет. Как не могу понять и то, насколько искренен энтузиазм Елены. Ее манера поведения напоминает, как Персефона на публике тоже превращается в жизнерадостный лучик солнца. Только в случае Елены это не мягкое тепло, а скорее разряд молнии. Мне начинает казаться, что она в любой момент может взорваться от неистовой энергии, способной как уничтожить, так и стать источником счастья.

Елена отмахивается от замечания Эроса и достает бутылку дорогого бурбона.

– Может, она и носит на пальце твое кольцо – оно, кстати, великолепно, но ты мне почти как брат, а значит, она тоже член семьи. – Она лучезарно мне улыбается. – Я всегда хотела иметь сестру.

Я моргаю.

– У тебя есть сестра. Вон она. – Я указываю на Эрис, которая стоит в платье с орнаментом в виде чернильных пятен, наклонив голову к чернокожей женщине в великолепном красном мини-платье.

Запоздало понимаю, что ее я тоже знаю. Гермес ловит мой взгляд и радостно машет рукой.

Елена фыркает.

– Эрис не сестра. Она олицетворение хаоса.

От удивления у меня вырывается смешок.

– У меня тоже такая есть.

– Каллисто. – Елена произносит ее имя, словно смакуя. – Я бы хотела, чтобы она заходила почаще. Мне она кажется интересной. Да и все вы. – Она отдает мне бурбон и наливает Эросу бокал красного вина, даже не спрашивая, что он будет пить. Елена сует бокал ему в руку и, обойдя стол, встает слишком близко к Эросу. Я бы приняла это на свой счет, но, кажется, она со всеми так себя ведет. Она окидывает меня внимательным взглядом.

– Выглядишь великолепно. Как всегда.

Я осматриваю свой наряд. Сегодня выбирала платье с особой тщательностью. На мне темно-зеленое платье с запа́хом, которое роскошно подчеркивает мои формы.

– Хм, спасибо.

– О, уверена, что ты и так это знаешь, но все равно приятно это слышать, правда? – Она машет рукой, но больше ничего не успевает сказать, потому что кто-то стучит в дверь. – Сейчас вернусь. Веселитесь! – И уходит, оставляя за собой след из блесток.

Такое чувство, будто меня только что унесло торнадо и выплюнуло в совершенно ином месте. Нельзя сказать, что было неприятно, но сбило с толку. Я делаю щедрый глоток бурбона.

– Она всегда такая?

– Нет. – Эрос пожимает плечами. – Но набирает обороты, когда веселится.

Несложно прочесть между строк. У нее, как и у меня, есть публичный образ. Судя по тому, что я наблюдала, ей нравится, когда люди недооценивают ее и видят радостную, симпатичную дурочку, не глядя глубже. Только я не знала, что она настолько… энергичная.

– Понятно.

Эрос подходит ближе и заключает меня в объятья. Происходящее кажется таким естественным, словно мы вместе гораздо дольше нескольких дней. Я не напрягаюсь и улыбаюсь ему, будто сильно в него влюблена. Теплота в выражении его лица никогда не перестает поражать, но мне удается скрыть свою реакцию. Наклонившись, он шепчет мне на ухо:

– Всего час или два, и люди разъедутся на другие вечеринки или в клубы.

Честно признаться, мне не сложно несколько часов исполнять вместе с ним эту роль. Возможно, здесь полно людей, которых я годами избегала, но единственная из Тринадцати, кого вижу, – это Гермес, а значит, здесь гораздо лучше, чем на вечеринках в башне Додоны, на которые меня таскала мать.

Я поворачиваюсь в руках Эроса. Он не отпускает меня, а прижимает к груди и упирается подбородком мне в макушку. Не понимаю, почему это кажется мне таким же интимным, как объятья, но не стану вырываться из его рук только оттого, что сердце колотится, будто я только что бегом поднялась по лестнице.

Мое внимание привлекает мужчина в дальнем конце гостиной, и я забываю про Эроса.

– Сукин сын.

Эрос крепче сжимает меня, оттаскивая назад, как раз когда я хотела вырваться.

– Не знал, что он придет.

Орфей.