Она молчит так долго, что я осмеливаюсь надеяться, будто сейчас все изменится. Что мать поставит мои потребности выше своих эгоистичных желаний.

Но, прожив с ней всю жизнь, я должен быть умнее. Наконец Афродита говорит:

– Вижу, она тебя зацепила. Жаль.

– Мама.

– Не смей, обращаясь ко мне, произносить это слово подобным тоном.

Грудь сжимает паника.

– Отдай ее мне, оставь это в прошлом, и я больше никогда не стану тебе перечить. Ты ведь этого хочешь? Исполнителя своих желаний, который не будет действовать тебе на нервы.

Она делает медленный вдох, а когда заговаривает снова, ее голос звучит почти спокойно.

– Все, что делаю, Эрос, я делаю ради любви. – Она вешает трубку, не дав мне ответить.

Смотрю на экран телефона.

– Черт. Черт.

Знал, что это ничего не изменит. Знал, но попытался. Я закрываю глаза, но за сомкнутыми веками возникает образ искореженного, израненного тела Психеи; ее карие глаза потускнели, а то, что составляло ее неповторимость, исчезло навсегда. С силой прижимаю руку к груди, стараясь дышать, несмотря на боль, которая пронзает меня. Я не допущу этого. Мне известны все уловки моей матери. Нужно просто задержать ее, пока мы не придумаем, как устранить ее навсегда.

Я знаю, как ее устранить. Она сама меня этому научила.

Но не могу это сделать. Думал, что уже перешел последнюю черту, но даже я не могу убить свою мать. Какой бы жестокой она ни была. Даже ради того, чтобы сберечь Психею.

Выхожу из комнаты безопасности, но чем ближе подхожу к гостиной, тем сильнее спешу. Психея всего десять минут была вне моего поля зрения. С ней все хорошо. Знаю, что все хорошо. Но не могу вдохнуть спокойно, пока не захожу в комнату и не убеждаюсь, что она лежит там, где я ее оставил.

Что, черт подери, со мной происходит?

Беру ее на руки, не обращая внимания, как она сонно бормочет, что слишком тяжелая, и несу в нашу спальню. Мы ложимся в кровать, я обнимаю ее сзади, и она снова засыпает. Прижимаю ладонь к ее груди и считаю медленные вдохи и выдохи, пока нервы не успокаиваются и меня не уносит сон.

Елена Касиос живет в том же здании, где и остальные члены семьи Зевса. Я еще никогда здесь не была. Прежний Зевс обычно развлекался, устраивая вечеринки в башне Додоны. А новый относится к этому очень формально. Он не жаждет внимания в отличие от своего покойного отца. Даже когда его еще звали Персеем, казалось, что он вовлечен в бизнес больше, чем когда-либо был его отец. Сорокадневный траур прошел, и люди начали шептаться, что он не хочет жениться и наконец найти новую Геру. Возможно, последний Зевс и был монстром, но обаятельным и харизматичным. Он задал высокую планку.

Из всех его четверых детей только младшему сыну, Гераклу, удалось навсегда покинуть Олимп. Персей стал Зевсом. А Елена и Эрис, по словам Эроса, держатся сами по себе. Насколько помню, они никогда не переходили мне дорогу, но мы с ними и не сближались настолько, чтобы между нами возникали разногласия.

Сегодня все изменится.

Эрос хочет, чтобы сегодня я попыталась.

Он понимает, о чем просит? Я бросаю на него взгляд, пока мы поднимаемся на лифте. Он безупречно выглядит в светло-сером костюме и рубашке бежевого цвета, которая оттеняет его золотистую кожу. Поймав мой взгляд, он слегка сжимает мою ладонь. Да, подозреваю, он прекрасно знает, о чем просит.

Я выживала – даже процветала – в Олимпе, потому что держалась в стороне и не доверяла никому, кроме своей семьи. Я усвоила уроки, которые мне преподнесли в первый год жизни в этом городе, и больше не оглядывалась назад.

А теперь я заплываю на опасную глубину. Двери лифта распахиваются, открывая вид на стильный холл с пышным серым ковром и стенами спокойного голубого цвета, и мне приходится признать, что я вовсе не акула. А принарядившийся пескарь.

Надеюсь, смогу пережить этот вечер и не оказаться съеденной.

– Дыши, – бормочет Эрос.

Верно. Дыши. Расслабься. Мило улыбайся. Не дай им почуять слабость.

Уверена, что он хотел сказать вовсе не это, но принимаю все близко к сердцу. Сделав следующий шаг, собираю все страхи и неуверенность и прячу подальше. До конца вечера. Я могу оставить их без внимания, пока снова не окажусь в пентхаусе за прочными стенами, отделяющими меня от всего города.

В холле четыре двери, и Эрос ведет меня к той, что в самом конце. Едва он успевает постучать, как ее распахивает блестящая Елена. Блестящая в буквальном смысле. Обнаженные участки ее кожи покрыты золотистым средством, крошечное платье блестит золотом. Длинные светло-русые волосы покрыты золотой пудрой. От этого ее красота становится неземной, будто сюда спустилась настоящая богиня, но визг, который она издает при виде нас, разрушает эту иллюзию.

– Вы пришли!