Мне хочется увильнуть от ответа и не признаваться, что со мной такого тоже не бывало, но еще больше хочется использовать это, чтобы еще крепче связать нас вместе. Опустив палец на ее подбородок, поворачиваю ее лицо к себе.

– У меня такого тоже никогда не было.

– Не лги мне.

– Не лгу. Честное слово. Мы лжем другим, но не друг другу. Отныне и впредь. – Я колеблюсь, но ранимость в ее глазах заставляет открыть правду. – Я соблазняю, Психея. У меня неплохо получается, когда я к этому расположен. Но никогда не теряю самообладание до степени умопомрачения. Ни с кем, кроме тебя.

– Ой.

В шутку бросаю на нее хмурый взгляд.

– Ой? И это все, что ты можешь сказать?

Она водит пальцем по моей руке.

– Эрос?

– Да?

– Мы все еще не встали с постели.

Я расплываюсь в улыбке и вжимаю Психею в матрас.

– Точно, черт подери.

Я никогда не была безрассудной женщиной. Делала все возможное, чтобы предвидеть исход событий, быть на несколько шагов впереди противников. Беспечность для дочери Деметры не обходится без последствий, поэтому я всегда старалась не быть беспечной.

До недавних пор.

Провести весь день в постели с Эросом – ошибка. Знаю, что ошибка, но всякий раз, когда собираюсь встать и встретиться лицом к лицу с остальным миром, он целует меня, прикасается ко мне или – о боги – просто на меня смотрит. И мы начинаем сначала, доводя друг друга до безумия страсти и желания. Будь дело только в этом, я бы, может, смогла убедить себя, что не перешла точку невозврата и не пустила наш план под откос. Но потом мы еще несколько часов спим, обнявшись, будто настоящие молодожены.

День клонится к вечеру, и я больше не могу игнорировать урчание своего желудка. Я отталкиваю Эроса и выпрыгиваю из кровати.

– Мне нужно поесть. И принять душ.

– Я с тобой.

– Нет! – В панике отступаю назад, потому что мне ужасно хочется, чтобы он ко мне присоединился. Нужно создать дистанцию между нами, и как можно скорее. – Дай мне пару минут, ладно?

Эрос внимательно на меня смотрит, и мне больно видеть, как он снова возводит вокруг себя стены. Я даже не заметила, что в какой-то момент они опустились. Не успеваю передумать, как он снова становится холодным и расчетливым, каким я знала его до этого момента.

– Не торопись.

– Хорошо. – Едва дождавшись, когда он натянет штаны и выйдет из комнаты, хватаю телефон и мчусь в ванную. Наверное, глупо запирать дверь на замок, но сейчас готова на все, лишь бы сосредоточиться. Включаю воду и смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу ужасно.

Кожа раздражена из-за трения о щетину. На ногах и бедрах виднеются красные следы от пальцев Эроса, которые, скорее всего, превратятся в синяки. Сенсорная память готова захлестнуть меня, и я содрогаюсь. Вот почему мне не следовало спать с ним. Вместо того чтобы думать, как противостоять лжи, которую решит сплести Афродита, я вспоминаю, как приятно было, когда он опустил руку между моих ног и…

Боги.

Крепко сжимаю телефон, но кому мне позвонить? Каллисто? Она задаст мне трепку при первой возможности. Персефоне? Та ясно дала понять, что думает об этом браке, и не станет мне сочувствовать лишь потому, что я начала жалеть о своем решении. Стоит ли говорить, что будет, если она узнает, каков был второй вариант?..

Нет, не могу. Мне некому звонить.

Сделав глубокий вдох, кладу телефон на тумбу. Не впервые жизнь Олимпа жестоко захлестывает меня. У меня есть инструменты, необходимые, чтобы сохранить опору под ногами. Надеюсь.

Вопреки обещанию поспешить (не говоря о том, что уже относительно поздно) долго принимаю душ и привожу себя в порядок. Волосы высушены и выпрямлены. На лице легкий, но безупречный макияж. Пройдя в гостевую спальню, надеваю легинсы, вязаные носки и любимый безразмерный свитер. Непринужденно, но в самый раз для фотографий. Этого достаточно. Должно быть.

Заставляю себя потратить время на постановочный снимок в угасающих солнечных лучах, струящихся сквозь огромные окна. Он недотягивает до моих стандартов, и мне приходится сделать десяток фотографий, чтобы запечатлеть легкую, счастливую улыбку, которой намеревалась добиться. Пока этого хватит, а утром подготовлю новый контент. Добавляю радостное, слащавое описание, выходя в коридор.

Застаю Эроса на кухне, где он потягивает вино и смотрит в окно. Он оглядывается, когда захожу, но выражение его лица остается пустым.

– Завтра сходим куда-нибудь. Чем дольше мы сидим, запершись в пентхаусе, тем больше даем моей матери возможностей выдумать свой вариант истории.

Меня пронизывает облегчение и что-то вроде разочарования. Мне хорошо удается манипулировать папарацци. Если сосредоточимся на этом, мне не придется думать, как сильно хочется подойти к Эросу и поцеловать его.

Заправляю прядь волос за ухо. Я могу довести себя до белого каления, пытаясь предугадать, какую позицию займет его мать, но, в конце концов, наша лучшая защита – придерживаться первоначального плана.