Никогда не думал, что женюсь. Вовсе не потому, что выступаю против моногамии, хотя имею слабое о ней представление. А нечто столь постоянное, как брак, – это больше, чем отношения. Больше, чем секс или просто жизнь в одном пространстве. Это партнерство. Союз.

Но, когда стою перед алтарем, а Гермес подпрыгивает на цыпочках в серебристом костюме-тройке, все, черт побери, кажется правильным.

Я отказываюсь разбираться в этом ощущении.

Вместо этого смотрю, как открывается дверь и входит Психея. Замечаю выражение, которое приобретает ее лицо, когда она оценивает результат нескольких часов моего труда.

Помещение небольшое, что для этого мероприятия идеально. По обеим сторонам прохода стоят две церковные скамьи, и каждая увенчана букетом алых роз, перевязанных блестящей серебряной лентой. Благодаря образцу ткани, который дала Джульетта, розы идеально сочетаются с платьем Психеи. Проход устлан темно-красным ковром того же оттенка. Я стою и смотрю, а Елена подходит к Психее и вручает ей букет.

Психея оглядывает комнату, и потрясение на ее лице становится сильнее. Я вижу, как она замечает, что все одеты в разные оттенки красного, черного и серебряного. Даже Аид, хотя кажется, что у него вообще нет другой одежды, кроме черных костюмов с черными рубашками. Фотограф, которого я нанял, расхаживает по залу, и некоторое время единственным звуком остаются щелчки затвора камеры.

Затем звучит музыка – вариация свадебного марша, которая напоминает панихиду. Судя по легкой улыбке на лице Психеи, ей эта мелодия, как и мне, кажется подходящей. Будто у нас есть шутка, понятная только нам двоим.

Психея делает первый шаг к алтарю – ко мне – и встречается со мной взглядом. Ее улыбка становится шире, и даже убеждая себя, что все это игра, не могу сдержать волну тепла, которая расползается в груди. Я знаю, что она хочет не этого. Если она такая, как Елена и Эрис, то с малых лет планировала свою свадьбу, и я не рассчитываю, что в эти планы входил брак с врагом ее матери в присутствии пяти человек.

Я не в силах это изменить, но хотя бы могу преподнести ей этот подарок. Что-то, достойное фотосъемки. Возможно, эта свадьба не станет приятным воспоминанием, но, по крайней мере, не заставит Психею краснеть.

Они с Деметрой подходят к алтарю и останавливаются в нескольких шагах от него. Гермес прокашливается, явно пребывая в восторге от происходящего.

– Кто отдает эту женщину замуж?

– Я. – Деметра выступает вперед и кладет руку Психеи в мою. Любезно улыбается, будто рада здесь быть, но ее слова источают яд. – Если причинишь вред моей дочери, я выпотрошу тебя и скормлю своим свиньям.

До меня доходили слухи о Деметре и ее свиньях, но я никогда не мог подтвердить ни один из них.

– Приму к сведению.

– Уж постарайся. – Она целует Психею в щеку и садится в первом ряду рядом с Персефоной.

Мы стоим перед алтарем, а я не могу отвести глаз от Психеи. Эта женщина, великолепная, пылкая, станет моей, как только я надену кольцо ей на палец, как только мы оба скажем «да». Все задумывалось как способ сохранить Психее жизнь, но за последние двенадцать часов обернулось чем-то иным. Я обеспечу ей безопасность.

Черт, я оставлю ее себе.

Едва слышу, что говорит Гермес, едва успеваю повторять нужные слова, чтобы поскорее с этим покончить. У меня дрожат руки, когда надеваю кольцо с огромным бриллиантом на безымянный палец Психеи. Мне конец.

У моей жены, похоже, таких проблем нет. Ее голос звучит совершенно ровно, когда она повторяет клятвы. Прохладные пальцы касаются моей кожи, когда она надевает мне на палец кольцо. Она нежно улыбается, и я удивляюсь, как сильно мне хочется, чтобы это было искренне.

– Можешь поцеловать невесту.

Я не колеблюсь. Делаю шаг вперед, сокращая разделяющее нас расстояние, и обхватываю ее лицо ладонями. Будь я хорошим человеком, никогда бы не прикоснулся к ней руками, которые совершили столько насилия, но сейчас эгоизм пронизывает меня до самого нутра. Я целую ее, вкладывая в этот миг столько обещаний, что Психея тает в моих руках.

Кто-то (кажется, Эрис) прокашливается, и мне удается поднять голову, но рук я не убираю. Улыбаюсь, глядя на Психею.

– Эй.

– Эй, – шепотом повторяет она.

– Мы сделали это.

Она обхватывает мои запястья и легко их сжимает.

– Мы еще не закончили.

А потому я беру ее за руку, переплетая наши пальцы, и мы поворачиваемся к собравшимся. На лицах Елены и Эрис застыло настороженное выражение, будто они никак не могут поверить, что это произошло. Думаю, когда у нас будет больше времени, я еще наслушаюсь от них об этом. У Деметры совершенно бесстрастное выражение лица, но я уже видел, как она ставила своих противников на место с такой же безмятежной улыбкой. Аид смотрит сердитым взглядом, но, похоже, у него всегда сердитый взгляд. Персефона лучезарно улыбается, но от моего внимания не ускользает жестокая угроза в ее карих глазах.

Этот брак пробудит хаос.