– Она будет изгнана. – Зевс откидывается на спинку кресла, его голубые глаза холодны. – Но ты этого и хотела, не так ли?

Именно так. Смерть Афродиты даже в результате казни причинит Эросу боль. Он и так настрадался на жизнь вперед. Знаю, что не смогу вечно его оберегать, но, по крайней мере, могу сделать это.

– Да, я хотела именно этого.

Зевс переключает внимание на Эроса.

– А ты? На тебя можно возложить ответственность за множество преступлений. Я должен и тебя изгнать. Не только Тринадцать расплачиваются за нарушение одного из самых священных законов, но и любой, кого они к этому приобщат.

– Нет! – восклицаю я, не сдержавшись.

Зевс неторопливо качает головой.

– Я бы так и сделал. Однако обстоятельства изменились.

Какая неожиданная перемена. Я смотрю на него с непониманием. Что могло измениться, что спасло Эроса от наказания?

– Потому что шла трансляция?

– Нет. – Зевс пристально смотрит на меня. – Потому что теперь ты – член семьи, и, к сожалению, это дает тебе – и твоему мужу – некоторые поблажки. А потому не стану выдвигать против вас никакие обвинения. Однако это ваше первое и последнее предупреждение. Если продолжите плести интриги, строить козни и всячески усложнять мне жизнь, оба будете наказаны другим в назидание.

Семья? Я хмурюсь.

– О чем ты говоришь?

Он подается вперед и нажимает кнопку на телефоне.

– Пусть войдет.

Позади меня открывается дверь, и я слышу знакомые шаги. От ужаса не могу пошевелиться, но это не спасает меня, когда моя старшая сестра обходит нас с Эросом и встает возле Зевса. Каллисто одета в черное платье, простой крой которого подчеркивает ее суровую красоту. Она не прикасается к Зевсу, оставшись стоять почти в полуметре от него, но невозможно отрицать то, что произошло.

Это ясно по огромному бриллианту на ее безымянном пальце.

– Нет, – шепотом произношу я.

Зевс не выглядит излишне самодовольным. Похоже, этот разговор ему наскучил.

– О помолвке будет объявлено через несколько дней. Свадьба состоится весной. И не смей ставить ее под угрозу срыва, иначе все члены твоей семьи будут изгнаны. – Он бросает взгляд на Эроса. – И твой муж в том числе.

– Но… – Я проглатываю возражения, когда Каллисто едва заметно мотает головой. Когда она сказала, что обо всем позаботится, я испугалась, что она убьет Зевса или совершит нечто столь же жестокое. Не думала, что она согласится выйти за него. Вспоминаю слова, которые она сказала мне вчера.

Вы с Персефоной и так долго о нас заботились. Я разберусь.

Я должна уважать ее выбор. Даже если не понимаю его, я слишком хорошо знаю Каллисто и не поверю, что кто-то вынудил ее принять такое решение, если она сама того не хотела.

Прокашливаюсь.

– Добро пожаловать в семью, Зевс.

– Уже лучше, но я рассчитываю видеть улыбки и слышать слова радости, когда мы объявим о помолвке. Ты будешь всячески выражать поддержку. – Он устремляет взгляд в окно, а потом вновь смотрит на нас. – На этом поставим точку. Вам запрещено контактировать с Афродитой, пока ее не вывезут из города. Утром состоится пресс-конференция, и я не хочу, чтобы вы на ней присутствовали.

– Ты выдумаешь историю.

– Конечно, я выдумаю историю. – Зевс качает головой. – Идите домой. Оставайтесь там. Продолжайте смотреть друг на друга влюбленными глазами еще как минимум месяц. Мне все равно, что вы станете делать после, но будете придерживаться этого сценария месяц, чтобы люди не задавали неудобных вопросов. Понятно?

– Да, – отвечаю еле слышно.

Зевс бросает холодный взгляд на Эроса.

– А тебе?

– Четко и ясно.

– Хорошо. А теперь выметайтесь из моего кабинета.

Не знаю, стала бы спорить дальше. Эрос не оставляет мне ни единого шанса. Он поворачивается и, опустив руку мне на талию, выводит из комнаты. Прикосновение легкое, но от того не менее властное. Мы молча спускаемся на лифте на первый этаж. И только тогда он застывает в нерешительности.

– Ты готова прогуляться пешком до нашего дома?

Наш дом.

Он говорит это так легко, без запинки, без колебаний. Будто пентхаус в самом деле принадлежит нам обоим, а не ему одному. Будто наш брак вовсе не афера. Месяц. У нас остался лишь месяц. После этого не будет больше причин оставаться в браке. Ни одной, кроме любви, которая грозит проделать дыру в моей груди.

Эрос сказал своей матери, что любит меня. Говорил мне, что я ему небезразлична. Но мы так долго притворялись перед другими, и я уже не знаю, что правда, а что нет.

– Да.

– Хорошо. – Он берет меня под руку и направляется в сторону своего дома.

Мы проходим всего полквартала, и чувства берут надо мной верх.

– Эрос…

– Не здесь.

Верно. Не посреди улицы, где любой может нас услышать. Я должна улыбаться ему, как новобрачная, но у меня не получается.