Но даже когда все эти годы любви и обиды обернулись ненавистью, надо признать, что одна она оставалась в моей жизни. Будучи необходимостью или путеводной звездой, она всегда была рядом. И мне никогда не приходило в голову, что однажды ее не станет.

Что однажды моя рука приведет к ее гибели.

Я добираюсь до ее дома за сорок минут. Мать проводит большую часть времени в районе башни Додоны, но живет она на окраине Театрального района. Я так и не смог понять: то ли она и правда любит театр, то ли ей нравится быть покровительницей и музой артистов. Я в свое время нашел «Вакханок» потому, что мать таскала меня на постановки.

Она живет в особняке, а не в одном из многочисленных небоскребов, которыми усеян Олимп. Здесь даже есть небольшой огороженный забором двор, и я вхожу в него через ворота, выходящие в глухой переулок. Дом должны охранять сотрудники службы безопасности, но, похоже, мать опять всех распустила. Она ненавидит ходить со свитой вооруженных людей, поэтому ускользает от них при любой возможности. Раньше меня это безмерно огорчало.

А теперь играет мне на руку.

Я останавливаюсь во дворе. Весной в нем царит буйство цветов, безупречно подобранных, как для фотосъемки. Я никогда этого не понимал. Афродита постоянно развлекается, но редко делает это дома. Фотографии этого места она тоже почти не публикует. Будто вся эта красота создана только для нее, но сейчас я не могу об этом думать.

Отпираю заднюю дверь ключом и захожу в дом, не предупреждая о своем появлении. Сегодня воскресенье, а значит, она должна быть дома. Афродита не ходит в церковь и любит проводить ленивые воскресенья вдали от внимания общественности.

Вот только дом кажется необычайно пустым.

Я брожу из комнаты в комнату, испытывая отвращение от лавины воспоминаний, которую обрушивает на меня каждая из них. В этом доме я провел детство, и хотя оно было лишено нежности и безопасности, все было не так уж плохо. Замираю на пороге своей старой комнаты. Она – отголосок прошлого, сохранившийся в точности таким, каким я оставил его, когда съехал в восемнадцать лет, отчаянно желая хоть немного дистанцироваться от матери. Огромная кровать, постельное белье из смехотворно плотной ткани и одна подушка, занимающая обширное пространство матраса.

Я невольно захожу в комнату и озираюсь. На стенах нет постеров, но висят две картины в рамках, которые мать подарила мне в особенно напряженный период. Творческий псевдоним художника – Смерть, что в то время казалось мне особенно подходящим. На картинах крупным планом изображены побитые руки, создающие впечатление только что совершенного насилия.

На столе разбросаны бумаги, фотографии и прочий хлам, который собирают подростки. Записки от Елены. Старые школьные задания, которые так и не удосужился выполнить. Блокноты, исписанные заметками и информацией, собранной во время первых попыток вести слежку.

Открываю шкаф и смотрю на спрятанный внутри оружейный сейф. Сажусь на корточки и ввожу комбинацию, скорее по привычке. Дома я храню различное оружие и яды, но в этом случае будет лучше воспользоваться тайником, который Афродита держит в своем доме. Моя мать ничего не почувствует, она просто заснет, и на этом все.

Не могу думать о том, что тот же яд я намеревался применить к Психее.

Я о многом не могу сейчас думать.

Открываю сейф и хмурюсь.

– Какого черта?

Один из пистолетов пропал. Рука замирает над опустевшим пространством. Он был здесь две недели назад, когда Афродита потребовала, чтобы я приехал на ужин. И где он, черт возьми, сейчас?

Волосы на затылке встают дыбом. Что-то не так. Я позволил себе поддаться эмоциям, и они затмили единственную мысль, которая должна была возникнуть у меня голове.

Вернее, вопрос, которым я должен был задаться.

Где, черт подери, Афродита?

В кармане жужжит телефон, и я вскакиваю на ноги. Вытаскиваю его, вижу имя Елены и сбрасываю звонок. Потом с ней поговорю. Но не успеваю убрать телефон обратно в карман, как он опять начинает вибрировать. Снова Елена. Хмурюсь и отвечаю на звонок.

– Я занят.

– Эрос, мне кажется, Психея попала в беду. А может, твоя мать. Я правда не понимаю, но что-то происходит, и ты должен об этом знать.

Страх, давивший на меня, становится сильнее.

– Успокойся и объясни нормально.

Она делает глубокий вдох, будто запыхалась.

– Примерно час назад мне позвонила Психея и сказала, что ей нужен номер Афродиты, чтобы не дать тебе совершить что-то непоправимое. Который… Я думала, она собирается… Боги, даже не знаю, что подумала, но MuseWatch только что сообщили в одной публикации, что видели Психею в садах Университета, а разодетая в пух и прах Афродита едет в Университетский район. Прости, что так долго не могла понять, что к чему, но думаю, у них состоится встреча, и вероятно, очень скоро.

Она бы не стала это делать.

Но представив решительное выражение лица своей жены, понимаю, что точно стала бы.

– Ты дала Психее номер телефона моей матери.