Мгновение тянется между нами. Он пристально смотрит мне в глаза, провоцируя меня на спор, пока наше тяжелое дыхание наполняет комнату.

Прежде чем кто-либо из нас успевает что-либо сказать, нас прерывает стук.

— Если вы закончили, возможно, вам захочется взглянуть на это, — выкрикивает Кензо, заставляя меня покраснеть.

Атлас отстраняется от меня, заставляя меня застонать. Возможно, мне понадобится пакет со льдом, если я планирую завтра быть в состоянии ходить.

— Одевайся и собирай вещи.

— Атлас.

— Айви, черт возьми, не испытывай меня. — он застегивает молнию, прежде чем направиться к двери.

Я быстро прикрываюсь и жду, пока он закроет дверь, прежде чем поспешить в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Когда я вхожу в гостиную, Кензо и Атлас поворачиваются ко мне, у каждого из них непроницаемое выражение на лицах.

— Что?

— Кензо нашел пару камер, — говорит мне Атлас, делая шаг вперед, когда его слова проникают внутрь.

— Что? — шепчу я, надеясь, что ослышалась.

Он проводит ладонями вверх и вниз по моим рукам, когда Кензо проходит мимо меня в спальню.

Я бы умерла от смущения, зная, что он увидит смятые простыни, влажные от наших занятий любовью, если бы до меня только что не дошло, почему он там.

Я смотрю в глаза Атласу, желая, чтобы он сказал мне, что я делаю неправильные выводы. Он вообще ничего не говорит, пока Кензо не окликает.

— Еще две здесь и одна в ванной.

Чувствуя, как комната раскачивается, когда Атлас обнимает меня, я вижу, как шевелятся его губы, но не слышно ни звука, кроме грохота моего сердца.

Я никогда не чувствовала себя такой униженной, как сейчас, зная, что кто-то наблюдал за мной в мои самые сокровенные моменты.

Я не пытаюсь сдержать слезы. Какой в этом смысл? В конце концов, мой преследователь победил. Он забрал последнее, что принадлежало мне и только мне, и испачкал это.

— Держись, сладкая. Просто держись за меня. Я не позволю тебе упасть. — Глубокий голос Атласа окутывает меня, как одеяло, когда он притягивает меня к своей груди и держит, пока я рыдаю.

Я слышу, как Кензо тихо ходит вокруг нас, когда они что-то шепчут друг другу, прежде чем дверь открывается и закрывается. Я держу глаза закрытыми и хватаюсь за рубашку Атласа, как за спасательный круг, потому что, как только я снова открою их, реальность снова обрушится на меня.

— Айви?

Прерывисто вздохнув я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

Он вытирает мои слезы подушечками больших пальцев и смотрит на меня, подбирая слова.

— Я знаю, ты чувствуешь, что теряешь все, но это не так. Я хочу этого, нас. Я, блядь, не могу дышать без тебя, Айви. Каким бы хреновым ни было все это, ты не можешь позволить этому омрачить тот факт, что это только начало нашей совместной жизни.

Я медленно киваю. Он прав. Мои слезы сейчас ничего не изменят. Я могу либо погрязнуть в этом и дать своему преследователю повод для гордости, либо я могу стремиться к своему «долго и счастливо» и подняться над всем этим.

У него есть власть надо мной только в том случае, если я ему позволю.

— Ты прав. Мне здесь больше нечего делать. Не говоря уже о том, что теперь, когда я безработная, я даже не могу позволить себе это чертово жилье, — я фыркаю. — Думаю, этот мудак все-таки оказал мне услугу.

Атлас ухмыляется: — Видишь, нет худа без добра. Так случилось, что я знаю потрясающе красивого мужчину, который ищет жену.

Взрыв смеха вырывается у меня, удивляя нас обоих.

— Как насчет того, чтобы сейчас ты просто поиграл в моего папочку, а я постараюсь быть хорошей девочкой, чтобы меня не отшлепали?

Улыбка сразу становится темнее, отчего мои соски твердеют, а дыхание перехватывает в горле.

— Хм… Мне нравится эта идея, — шепчет он, когда его нос скользит по моей щеке.

Дверь квартиры распахивается, заставляя меня отпрыгнуть назад. Это просто Кензо с охапкой плоских упаковочных коробок и рулоном скотча.

— Где, черт возьми, ты их нашел в такое время? — я не могу не впечатлиться.

— Магия, — он шевелит пальцами свободной руки, прежде чем собрать коробки и бросить их на пол.

— Есть что-нибудь, что ты хочешь оставить себе? — Атлас тихо спрашивает меня.

Я оглядываю место, которое сделала своим домом, и проглатываю новую порцию слез. Мне хочется завыть от несправедливости всего этого, но я расправляю плечи, резко втягиваю воздух и отвечаю слегка дрожащим голосом.

— Квартира была полностью меблирована. Единственное, что принадлежит мне, — это одежда и книги, несколько безделушек в спальне, постельное белье и полотенца, а также кофейные кружки.

— Хорошо, тогда это не займет много времени. Мы сможем передать твой ключ домовладельцу и убраться отсюда к чертовой матери.