Она улыбается, но качает головой: — Нет, спасибо. Я не пью на работе, к тому же моему боссу это не понравилось бы. — она подмигивает, смягчая удар.

— Я понял. Как насчет содовой? Похоже, тебе не помешало бы, — он натягивает легкую улыбку. Даже я должен признать, что когда он включает свое обаяние, я вижу, как женщины могут на это клюнуть.

Вздохнув и посмеиваясь, она достает из холодильника бутылку воды, открывает крышку и выпивает половину бутылки, прежде чем поблагодарить его и поставить на стойку, когда он протягивает ей свою карту.

Она берет ее и пропускает через кассу, но в ту секунду, когда она поворачивается спиной, он хватает бутылку с водой и бросает что-то в нее, прежде чем поставить ее обратно на то же место, снова широко улыбаясь, когда она поворачивается обратно.

Я хочу схватить его за шею и бить головой о стойку бара снова и снова, пока от его лица не останется ничего, кроме кровавого месива, но тогда Айви узнала бы, что я здесь.

Я оглядываюсь в поисках охраны, готовый подать им сигнал, когда придурок предлагает ей тост, ожидая, пока Айви возьмет свой напиток.

Как только ее рука обхватывает бутылку, я расталкиваю людей, чтобы добраться до нее. Я замираю, когда она качает головой и выбрасывает бутылку в мусорное ведро, прежде чем взять новую.

— Извини, чувак, но я никогда не пью то, что оставила без присмотра, — извиняется она. Чокается своей новой бутылкой о его бокал и переходит на другую сторону бара, чтобы обслужить стайку смеющихся женщин в неоново-розовых лентах, идентифицируя себя как участниц девичника.

Меня охватывает чувство гордости. Я знал, что моя девушка умна, но здесь я недооценил ее. Это не значит, что этот мудак не заплатит за свои действия.

Я врезаюсь в него и ударяю о стойку. Пока он пытается удержаться на ногах, чтобы не расплескать напитки, я ловлю стакан локтем и наблюдаю, как жидкость стекает по его животу и промежности.

Я отодвигаюсь от него, пока он ругается, и направляюсь в коридор, ведущий к туалетам. Я достаю свой телефон и притворяюсь, что поглощен чем-то на экране, когда он проносится мимо меня и сердито распахивает дверь.

Убирая телефон в карман, я следую за ним внутрь.

Здесь есть четыре туалетные кабинки, все пустые, двери широко открыты. Стена с писсуарами находится напротив раковин. Пьяный парень, покачиваясь на ногах, заканчивает мыть руки и вытирает их досуха, не обращая внимания ни на меня, ни на ругающегося придурка, его слова заглушаются, когда он нажимает кнопку сушилки, нацеленной на его штаны.

Я жду, пока пьяный чувак уйдет, затем достаю из кармана пару перчаток и подхожу к придурку сзади.

Черт возьми, как кто-то может быть таким невнимательным? Этот придурок умоляет меня убить его.

Я обхватываю его руками за шею и тащу в кабинку, самую дальнюю от входа, и захлопываю дверь в кабинку, запирая ее.

— Какого хрена, чувак? Отпусти меня!

Я сильно дергаю и разбиваю его голову о металлический держатель для рулонов туалетной бумаги, чувствуя себя оправданным, когда его бровь рассекается и по лицу течет кровь.

— Ты пытался накачать мою женщину наркотиками, — рявкаю я, мой голос звучит скорее демонически, чем по-человечески.

— Нет, нет, чувак, я бы никогда… — его слова прерываются, когда я заставляю его опуститься на колени и бью лицом о сиденье унитаза.

— Не ври мне, блядь. Выверни свои карманы.

— Пожалуйста, прости меня.

Я снова бью его по лицу, наблюдая, как его кровь растекается по сиденью и стекает по фарфору, капая на плитку внизу.

— Выверни свои гребаные карманы, пока я не отрезал тебе язык за то, что ты лжешь мне.

Он шарит, прежде чем выбросить содержимое своих карманов на пол. Бумажник, связка ключей, пачка сигарет и пакетик с чем-то, похожим на шесть или семь таблеток внутри.

Я наклоняюсь, беру пакет свободной рукой и зажимаю края, сжимая их вместе, пока пакет не откроется.

— Ты пытался трахнуть мою девушку? Ты хотел проникнуть в ее киску, да?

Я снова бью его по лицу, его рыдания как музыка для моих ушей.

— Мне жаль, — выдыхает он.

— Нет, тебе не жаль. Но ты, блядь, будешь. Открой рот.

Я скручиваю его, пока он не оказывается на заднице, моя рука движется от задней части его шеи к горлу.

— Пожалуйста, — умоляет он, но я сжимаю сильнее.

— Открой свой гребаный рот, пока я не вырезал твои глазные яблоки и насильно не скормил их тебе.

Он хнычет, но открывает рот. Я высыпаю таблетки из пакетика внутрь, прежде чем силой закрыть ему рот и зажать нос.

— Теперь глотай.

Он дрожит, и слезы текут по его лицу, но я не сдаюсь, пока не чувствую, как он сглатывает.