Проводя пальцами по нежно-розовым лепесткам цветка, я признаю, что не знаю, как все исправить между нами. Контроль, который он излучает в спальне, слишком часто выплескивается в нашу реальную жизнь. Я могу справиться, потому что таков уж Атлас, но то, что он сделал — я не уверена, что смогу просто отпустить это. Если я прощу его сейчас, я установлю планку для своих ожиданий, которая прямо сейчас настолько чертовски низка, что вам пришлось бы побывать в подвешенном состоянии, чтобы достичь ее.

Наверное, я надеялась на большее.

Блуждая вокруг, погруженная в свои мысли, я не понимаю, что я не одна, пока приступ осознания не заставляет меня поднять голову.

Сидя на нижней ступеньке веранды, Атлас наблюдает за мной, его пиджак и галстук лежат на ступеньках рядом с ним, а несколько верхних пуговиц рубашки расстегнуты у шеи.

Полагаю, он решил работать из дома. Должно быть, это мило.

Я отвожу взгляд, замечаю темнеющее небо и хмурюсь. Как долго я здесь нахожусь? Если подумать, в воздухе ощущается холод, которого я раньше не замечала.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы защититься от холода, но Атлас не упускает этого движения. Этот мужчина ничего не пропускает.

Вставая, он хватает пиджак, который сбросил, и подходит ко мне, накидывая его мне на плечи.

Его запах окружает меня, заставляя чувствовать себя одновременно утешенной и разочарованной, но я прикусываю язык.

— Похоже, начинается дождь. Давай отведем тебя внутрь.

Я закрываю глаза и вздыхаю, желая остаться здесь одна, даже если для этого придется стоять под проливным дождем, но Атлас просто перекинул бы меня через плечо.

Взяв за руку, он ведет меня обратно в дом и проводит на кухню, где на плите что-то тушится. От запаха чеснока и трав у меня урчит в животе.

— Мэри приготовила для нас ужин. Мы можем поесть здесь, а потом посмотреть фильм в постели, если хочешь.

Я пожимаю плечами и сажусь на один из высоких стульев.

— Если ты не хочешь, просто скажи.

— Будет ли это вообще иметь значение?

— Конечно, если ты не хочешь смотреть фильм, мы можем просто трахнуться.

Я пристально смотрю на него, прежде чем изобразить дерьмово фальшивую улыбку.

— Что ж, спасибо тебе, Атлас. Фильм звучит просто восхитительно.

Он разворачивает стул и прижимает меня к стойке, наклоняя голову так, что его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Будь очень осторожна, Айви. Я могу быть терпеливым, но я не любитель дерзости. Я пытаюсь относиться к тебе снисходительно, потому что ты сказала, что плохо себя чувствуешь. Если ты продолжишь дерзить, я просто предположу, что ты чувствуешь себя лучше и готова возобновить обычные занятия.

— Если ты хочешь, чтобы я была счастлива, Атлас, тогда перестань быть ебаным мудаком!

— Рот, — делает он выговор, но вместо того, чтобы выглядеть разъяренным, как я ожидала, он улыбается.

— Я не знаю, как смириться с твоими поступками. Я провела весь день, прокручивая снова и снова в своей голове, пытаясь оправдать все это, потому что я люблю тебя, как дура, Атлас. Возможно, больше, чем следовало бы, учитывая, насколько ты совершенно безумен. Но как бы сильно я ни старалась забыть, я не могу. Ты делаешь мне больно. Ты солгал мне, и лишил меня возможности доверять тебе.

Он минуту молчит, обдумывая то, что я сказала, прежде чем вздохнуть.

— Я не сожалею, что ты здесь или что ты моя жена. Трудно найти сожаление в чем-то, что обернулось в мою пользу.

— Но у меня это не сработало, — рычу я.

Поднимая меня, он усаживает меня на стойку, так что мои глаза оказываются на одном уровне с его.

— Я буду играть с тобой тысячью способов, если это означает, что я смогу удержать тебя. Люби меня или ненавидь, Айви, но когда каждую ночь мой член будет погружаться в твою скользкую киску, это будет сопровождаться осознанием того, что ты моя жена, и я убью любого, кто попытается отнять тебя у меня.

Я закрываю глаза и стону. Я не уверена, что его действия оправданы, но я больше не могу рассуждать как безумная.

— Как насчет того, чтобы мы поели, и я обещаю не замышлять твое убийство во время нашей трапезы, — я предлагаю оливковую ветвь, устав чувствовать тошноту и разбитое сердце. Что-то должно быть отдано.

Он целует кончик моего носа, прежде чем поднять меня со стойки и посадить обратно на стул.

Я наблюдаю, как он легко перемещается по кухне, прежде чем поставить тарелку передо мной.

Паста с острым соусом, салат и чесночный хлеб. Мое любимое.

Я смотрю на него с подозрением, но он просто улыбается. Каковы шансы, хм?

Он садится на табурет рядом со мной.

— Итак, чем ты сегодня занималась? — Спрашивает Атлас. Мне удается удержаться от язвительного ответа, не торопясь пережевывать и глотать.