С криком она обрушивается на меня, колотя меня в грудь, пока все ее силы не иссякают, и она хнычет мне в горло.

Неся ее к столу, я одной рукой придерживаю ее, а другой смахиваю содержимое на пол, прежде чем уложить ее сверху.

В ней не осталось сил бороться, но это не мешает ей настороженно наблюдать за мной.

Потянувшись за своим ножом, я не сводя с нее взгляд, вытаскивая его из ножен и используя, чтобы разрезать ее футболку и лифчик, обнажая ее груди и розовые соски.

Мой взгляд прикован к царапинам на ее животе, напоминающим мне, как близко я был к тому, чтобы потерять ее.

Поднимая свободную руку, я обвожу это место кончиками пальцев.

— Моя женщина — боец, — хвалю я ее, расстегивая пуговицу на ее шортах, прежде чем стянуть их вниз по ногам.

Распростертая передо мной сейчас, одетая только в белое кружево, прикрывающее ее киску, и слезы на ее щеках, я знаю, что никогда не насытюсь. Мой аппетит к этой женщине ненасытен, жажда настолько сильна, что может поставить меня на колени. Единственный способ насытиться — попробовать ее на вкус.

— Атлас.

Я просовываю нож сбоку под ее стринги и разрезаю их, прежде чем поднять на нее взгляд.

Ее кожа все еще бледна, но щеки пылают. Несмотря на ее гнев и обиду, я по-прежнему влияю на нее так же, как и она на меня.

— Между нами больше ничего нет, Айви. Никаких секретов, никакой лжи. Если ты спросишь меня о чем-то, я тебе отвечу. Я открытая книга. Но только потому, что ты можешь, не значит, что ты должна. Если ты не можешь смириться с правдой…

— Больше никакой лжи, никаких секретов, — повторяет она, прерывая меня, когда я бросаю нож на пол.

Широко раздвигая ее ноги, я наклоняюсь и вдыхаю, заставляя ее извиваться.

— Если бы я попросила тебя остановиться, ты бы сделал это? — спрашивает она, удивляя меня еще раз.

Ах, проверка. Глядя ей в глаза, я говорю ей правду: — Нет, — я провожу языком по ее и без того скользким складочкам. — Ты хочешь, чтобы я остановился?

Она поворачивает голову и сглатывает, но отвечает тихо, с ноткой стыда в голосе.

— Нет.

— Хотеть этого нормально, Айви. У тебя в голове есть представление о том, что правильно, а что нет, но мы никогда не собирались соответствовать этому шаблону. К черту то, что думает мир, все, что имеет значение, — это я и ты.

Я просовываю палец внутрь нее, скользя им внутрь и наружу, пока ее дыхание становится прерывистым.

Опускаясь еще раз, я посасываю ее клитор, медленно трахая пальцами, наслаждаясь властью, которую я имею над ее телом. Она промокла насквозь и задыхается, готовая кончить, когда я остановлюсь.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — я снимаю пиджак и бросаю его на пол, прежде чем расстегнуть рубашку.

Она прикусывает губу, но упрямое дерьмо держит ее рот закрытым. Ухмыляясь, я снимаю с себя остальную одежду и возвращаюсь к вылизыванию ее киски. Я ласкаю ее, посасывая и вращаю языком там, где она наиболее чувствительна, пока ее тело не сотрясается, и я снова останавливаюсь.

— Черт возьми, Атлас, — шипит она.

— Умоляй меня. Скажи, что я нужен тебе так же сильно, как и ты мне. Скажи, что любишь меня, — я уговариваю ее, проводя головкой члена по ее сокам, замирая у ее входа. Я не сдамся раньше, чем это сделает она, и она это знает.

— Я не хочу любить тебя, — стонет она, когда я склоняюсь над ней.

— Но ты все равно любишь.

— Боже, помоги мне, но я люблю, — шепчет она, когда я врываюсь в нее.

Жаль, что я не могу двигаться медленнее ради нее. Только в этот раз я хотел бы быть кем-то большим, хотел бы я быть мужчиной, о котором она мечтает, а не тем, кто был в ее кошмарах. Но мечты — это для детей, которые не знают лучшего. Жизнь — дерьмо. Выживают только сильные. Айви намного сильнее, чем она осознает.

Айви не нужен герой. Ей нужен злодей, который будет резать и убивать любого, кто встанет на ее пути.

К счастью для нее, немного крови никогда не беспокоило меня.

Глядя в окно, я потягиваю чай, пытаясь унять расстройство желудка, сосредоточившись на цветущих радужных цветах. Я никогда не видела, чтобы сад выглядел таким ярким в разгар зимы, но, как и все остальное, к чему прикасается Атлас, за этим следует волшебство.

Я закрываю глаза, наслаждаясь кратким одиночеством, пока Атлас, черт возьми, там, где он может быть сегодня. Он хотел утащить меня с собой, но, поскольку я чувствовала себя неважно, я отказалась и отправила его заниматься бог знает чем. Этот человек запустил свои пальцы в такое количество пирогов, что я не могу за всем уследить.