«Как больно…» — дрожащий, взволнованный голос Алиши.

«Потерпи», – отвечает ей Боунс. Это его голос, точно его, только на этот раз он говорит без акцента. Чистое, рафинированное произношение американца из благополучного района Лос-Анжелеса. И говорит как-то прохладно и слегка раздраженно – совсем не так, как говорил со мной.

«Не могу терпеть! Пожалуйста…» — просит Алиша, и слышится то ли ее всхлип, то ли стон.

«Я не буду уговаривать тебя. Поэтому или потерпи, или возвращайся к друзьям», – почти злится Боунс.

«Я останусь, но, пожалуйста, осторожней. Я боюсь боли».

«Дай мне руку, расслабься. Все не так страшно, правда?»

Алиша дышит так тяжело, как будто только что пробежала марафон.

«Не знаю… Но мне нравится то, что ты делаешь…»

«Не дергайся».

– Хватит, – зажмурилась я. – Пожалуйста, выключи.

Лилит сунула телефон в карман и, глядя на меня с беспокойством, сказала:

– Оушен все утро пытается дозвониться. Не говорила тебе раньше, чтобы ты успела прийти в себя. Скай, тебе во что бы то ни стало нужно удовлетворить сексуальное желание – забудь, что он собой представляет, и назначь ему встречу. Но прежде посети салон, сделай коррекцию – твои волосы уже никуда не годятся. Потом встреться и переспи с ним. Не думая, механически. И, ручаюсь, тебе станет легче. Только прошу тебя, не говори ему о том, что знаешь, и не устраивай сцен. Не стучи палкой по решетке, за которой сидит зверь, – если зверь захочет выйти, решетка не выдержит.

* * *

Мое сердце рвалось к Боунсу – к тому парню, которого я повстречала в Саймонстауне. Который рисковал ради меня жизнью, который сделал мне предложение, который меня любил. Я скучала по этому человеку так же сильно, как боялась Сэма Оушена из «Костей Христа». Я не могла поставить знак равенства между ними. Боунс – это Боунс. Сэм – это Сэм. Первый не может быть вторым, а второй – первым. Как день не может быть ночью, как огонь не может быть водой, как скрежет гвоздя по стеклу не может быть музыкой. Но вопреки моему желанию и всякой логике – это был один и тот же человек.

Я провела остаток дня в гостях у Саймона – парикмахера, которого мне рекомендовала Лилит и у которого я обычно делала коррекцию. Так удачно сложилось, что он тоже прилетел в Лос-Анджелес понежиться на солнце. Неприметный, худощавый, немного сутулый молодой человек. Типичный эмо: косая, рваная челка, торчащие в разные стороны волосы, черный лак на ногтях. Он мне кого-то до ужаса напоминал, но я не могла вспомнить, кого. Обычно он был очень молчалив, и если и говорил, то тихо и словно сам с собой. Но сегодня ему явно хотелось пообщаться.

– Ты очень бледная. Хочешь чаю? – предложил он, колдуя над моими волосами. В одной руке – пучок ярко-рыжих прядей, в другой – термический пистолет для наращивания.

– Нет, спасибо.

– Не отказывайся, у меня есть знаменитый китайский «Би Ло Чунь». По легенде, этот чай позволялось собирать только девственницам, которые клали сорванные листочки себе за пазуху, отчего чай приобретал особый аромат…

– Ну и бред, – поморщилась я.

– Ты не любительница легенд, так?

– Да, пожалуй.

Саймон заварил мне чашку чая и, вооружившись утюжком для волос, снова взялся за работу.

– А я их просто обожаю. Может, тебе будет интересно послушать. Раз уж ты моя пленница на ближайшие два часа… Ты знаешь, что Библия была написана не целиком, а составлена из нескольких десятков старинных рукописей? Некоторые тексты древние богословы решили включить в нее, а некоторые побоялись. Те, которые не включили, еще называют неканоническими апокрифами в христианской литературе. Среди этих апокрифов есть «отреченные» – запрещенные христианской церковью книги. И чего в них только нет, Скай…

– Например? – зевнула я. Во время парикмахерских процедур меня всегда клонило в сон.

– Согласно одному из сохранившихся средневековых текстов, который так и не вошел в Библию, но тем не менее широко известен, у Адама была и другая жена, которая не пожелала подчиняться своему мужу, так как считала себя таким же творением Бога, каким Адам считал себя. За неподчинение она была изгнана из Эдема и стала злым демоном, убивающим младенцев, и избранницей самого Сатаны. Союз земной женщины и могущественного бесплотного существа – ничего не напоминает?

– Бог и Дева Мария?

– Именно! Так вот, от этого дьявольского союза якобы тоже родится ребенок. Темный Иисус. Который, в отличие от первого, не будет никого спасать. Наоборот, его рождение станет редвестием приближающегося апокалипсиса.

«Давай, Саймон, жги! Отличное время для подобных историй. Сегодня утром я узнала, что мой парень – маньяк и убийца. А теперь с удовольствием послушаю про грядущий конец света!»