– Рассказать тебе кое-что по секрету? – спросила я. – Мой отец не явится за мной. Потому что зол на меня, как черт. Он лишил меня всего – жилья, денег, охраны – потому что я отказалась подчиняться ему. Он не явится, потому что я настолько мелкая разменная монета, что ему даже наклоняться за мной лень… Жаль, что Дженнифер сейчас тебя не видит! Она бы удивилась, глядя на то, в кого ты превратился!

Дэмиен выслушал меня, потом сказал – вроде бы спокойно, но я видела бешено пульсирующую на его шее жилку:

– Я должен узнать, где она. Все остальное уже не имеет значения.

Я заглянула Дэмиену в глаза и не увидела там ничего хорошего. Все хорошее, что было там прежде, исчезло вместе с Джен. Для меня же не осталось ничего: ни симпатии, ни сострадания.

– А если моему отцу нечего тебе сказать?

– Он заговорит, – ответил Дэмиен с едкой усмешкой. – Рано или поздно.

– А я доживу до этого момента?

– Если будешь делать то, что я говорю.

– А если нет? – сквозь зубы процедила я.

Дэмиен вышел из комнаты, но скоро вернулся. В его руках была штуковина, похожая на ошейник для коров. Я дар речи потеряла, когда он склонился надо мной и попытался надеть мне его на шею.

– Пока ты в доме или недалеко от него, все будет в порядке. Но если ты отойдешь на значительное расстояние, я моментально узнаю об этом. Потом найду тебя и сделаю так, что убегать еще раз не захочется.

– Багажник, транквилизатор, а теперь ошейник? – усмехнулась я. – Что завтра? Заставишь меня лаять по команде?

Дэмиен молча застегнул проклятую штуковину на моей шее. Потом положил руки на мои плечи и сказал:

– Когда все закончится, когда я найду и уничтожу эту тварь, я попрошу у тебя прощения за все это. И надеюсь, ты простишь меня.

Смешок выскочил из моего горла, резкий и злобный.

– Лучше надейся, что я промахнусь, когда доберусь до оружия, – сказала я ему.

Минуту он смотрел на меня не мигая. Потом достал из-за ремня пистолет, взвел курок и вложил его в мою ладонь. Пот выступил у меня на лице, когда он, управляя моей рукой, приставил пистолет к своему животу и сказал:

– Ты правда хочешь этого?

Мысли о ночи в багажнике пронеслись в голове ураганом. О да! Как бы я хотела отомстить! За похищение. За ошейник. За все, что невозможно забыть. За то, что уничтожил мое доверие и мою любовь!

Я сжала в руке оружие.

– Имей в виду, – проговорил Дэмиен, – у него очень чувствительный курок. Если твой палец дернется – мои кишки в следующую секунду будут стекать по стене.

Я представила себе эту картину, и мой палец сам сошел с курка. Я опустила руку с пистолетом и расплакалась. Дэмиен вынул его из моей руки, поставил на предохранитель и сунул обратно за пояс.

– Вот видишь. Тебе не нужна моя смерть, а мне не нужна твоя. Я хочу только ответов на свои вопросы.

Я забилась под одеяло, не в силах справиться со слезами. Да, ему не нужна была моя смерть, но моя жизнь была тоже ни к чему.

Моя горничная не явилась на следующий день. Когда я проголодалась до смерти, то вышла из комнаты и принялась бродить по дому Стаффордов. Он практически не изменился с тех пор, когда я оказалась тут в прошлый раз. Разве что изменилась цветовая гамма интерьера и мебели – с черно-красной на бордовую с золотом – и прибавилось фотографий на стенах.

Я остановилась возле одной из них – огромной, в широкой раме, на которой Дэмиен и Дженнифер были запечатлены в минуту абсолютной нежности. На нем безупречный черный фрак, на ней – нежное свадебное платье, щедро расшитое жемчугом. Он целовал ее в лоб, она прикрыла глаза и улыбалась… Кто бы он ни был – ее убийца, – он пошел против самого святого. Против любви. Плюнул в глаза Богу.

– Утречко, – услышала я позади.

Я резко обернулась. В проеме дверей, что из коридора вели на кухню, стоял Тайлер Стаффорд собственной персоной и держал вилку с наколотой на нее сосиской. Я почувствовала, как кишки внутри завязываются узлом. Я боялась его до одури. Будучи подростком, он уже был жесток. А сейчас, когда ему стукнуло двадцать, смог бы удавить меня голыми руками. Я попятилась.

– Я приготовил завтрак, дорогая, – сказал он лениво. – Поджарить тебе хлеб в тостере?

Я развернулась и пустилась бегом в свою комнату. Залезла в кровать и натянула одеяло до подбородка. Дверь не запиралась изнутри, поэтому оставалось только мечтать, как в детстве, что одеяло станет непреодолимой преградой между мной и монстром…

Сначала было тихо, но через минуту дверь бесшумно открылась, и Тайлер вошел в мою комнату. В его руках был поднос с едой. Он поставил его на мою кровать и уселся рядом, закинув ногу на ногу. Я наблюдала за ним, совершенно парализованная от страха.

– Сейчас в доме только ты и я, и готовить тебе больше никто не будет. Поешь.

Я бы не смогла проглотить ни куска, даже если бы к моей голове приставили пистолет.

– Строптивая ты мне нравилась больше. Помнишь, как ты вломила мне в машине?

– Могу повторить, если только тронешь меня.