Я сняла с крючка плащ и спустилась по ступенькам на улицу. Земля уже встретилась с ночью. Темнота и свет фонарей залили город: словно мазут смешали с абрикосовым джемом. Я увидела подсвеченную светом крышу какого-то храма вдалеке и двинулась в его сторону. Когда я дойду до него, сказала я себе, вся моя тоска и грусть испарятся. Потом я прочту молитву, поверну обратно, вернусь домой и снова буду принадлежать самой себе. Мое сердце будет свободным, моя голова – пустой, я отпущу фантазии о Харте в открытое окно – и они исчезнут. Пусть он проводит время с тем, с кем хочет. Кто я такая, чтобы грезить о нем? Кто он такой, чтобы жить в моей голове?

– Эй, зажигалки не найдется? – Рядом возник силуэт какого-то высокого парня. Я даже не заметила, в какой момент он приблизился ко мне.

– Нет, – ответила я, ускоряя шаг.

– Жаль. Куда идешь одна, такая красивая? – Он коснулся моего локтя, и я вздрогнула.

– Эй, – дернула рукой я. – Давай ты пойдешь своей дорогой, а я своей. Здесь полно машин вокруг, и если я заору и выбегу на дорогу, то тебе придется уматывать так, что коленки вывихнешь. – И я попятилась, надеясь, что он просто слегка пьян и одумается.

Но он и не собирался. И пьяным, по-видимому, не был. Сделал шаг ко мне, еще один и еще. Потом он вынул из кармана нож и помахал им перед моим носом. Я почувствовала, как становится влажным платье на спине.

– Давай сделаем так, – ответил он. – Ты делаешь то, что я скажу, и этот нож остается чистым.

Меня захлестнула паника, и я бросилась в сторону дороги, чуть ли не ломая ноги. Он нагнал меня в две секунды, зажал рот, и я почувствовала острие ножа, упершееся в мое ребро.

– Начнешь сопротивляться, и я пущу тебе кровь. Поняла? Теперь ты спокойно идешь со мной в мою машину, как послушная девочка. Ты же хочешь жить? Хочешь?

Я закивала, глотая слезы.

– И я хочу, чтобы ты жила. Поэтому мы сможем договориться. Сейчас ты отдашь мне свой телефон… Вот так…

Меня парализовал ужас – всепоглощающий, животный. Ноги подкосились. Кровь раздула вены, я чувствовала, как она гудит внутри, в каждом сосуде, горячая и ледяная одновременно. Незнакомец забрал у меня мобилку, довел до машины, тыча нож мне в бок, и велел сесть в салон. В машине уже сидел водитель. Мой похититель уселся рядом на заднее сиденье, и машина рванула с места.

– Давно не виделись, малышка, – сказал парень, снял с головы капюшон и широко улыбнулся.

Я не узнала его сразу: он сильно изменился, вырос и возмужал, его лицо было покрыто щетиной, а сильно отросшие волосы делали его похожим на рок-звезду – но зато я узнала эту улыбку, надменную и немного безумную.

– Соскучилась? – И Тайлер Стаффорд похлопал меня по щеке.

– Т-ты уже одной н-ногой за решеткой, – сказала я, заикаясь от ужаса. – А если не сядешь, то мой отец…

– Да-да, твой отец очень о тебе переживает, если ты ходишь по улицам без сопровождения двух шкафов.

– Отпусти меня! – завопила я.

– Будешь орать – и я пересажу тебя на твое традиционное место, – оскалился он, намекая мне на багажник.

Я вмазала ему по лицу и рванула рычаг двери на себя. Дверь распахнулась на полном ходу. Тайлер схватил меня за шиворот, оглушительно матерясь.

– Тормози, Карлос! Твою мать, я же предупреждал тебя сидеть смирно!

Машина встала. Тайлер вытащил меня из салона и затолкнул в багажник. Я и пикнуть не успела, как крышка захлопнулась над моей головой.

– Я уничтожу тебя, Тайлер. Наступит день – и я уничтожу тебя!

– Какая ты опасная, – отозвался он. – Я просто плачу от страха…

Сначала машина ехала по городу, потом мчала по скоростной трассе, потом снова замедлилась. Затем я услышала, как открываются металлические ворота и как со скрипом разъезжаются двери гаража. Послышался звук скрежещущего под колесами гравия, и я поняла, что меня снова везут туда, где я уже однажды побывала: в дом Стаффордов. Мотор заглох, Тайлер вышел из машины и грохнул кулаком по крышке багажника.

– Я выпущу тебя отсюда, если будешь паинькой. Согласна?

– Даже не надейся, – ответила я. – Я буду паинькой где угодно, но не здесь. Ты намучаешься со мной, подонок. Обещаю тебе!

– Что ж, по крайней мере я спросил, – ответил он и ушел. Шаги стихли.

Я лежала в багажнике в позе эмбриона и была едва жива от страха. В прошлый раз все закончилось хорошо только благодаря чуду. Руки и ноги начали неметь, их словно пожирал миллион маленьких муравьев, и эта боль затмила все. Сначала я даже шевелиться боялась, но теперь колотила по крышке багажника и кричала. Без толку. Тайлер не собирался выпускать меня отсюда.

Темнота и замкнутое пространство сводили меня с ума. Время потянулось не линейно, а урывками.

Мне было плохо. Страшно, тесно и больно. Однако, когда некоторое время спустя снова послышались шаги и Тайлер, вновь ударив по багажнику ладонью, спросил, буду ли я молчать, если он выпустит меня, – я ответила, что скорее сдохну в этом багажнике, чем буду молча выполнять его приказы, и что если он хочет, чтобы я молчала, ему нужно просто пристрелить меня.

– Твою мать, – процедил сквозь зубы он и снова ушел, щелкнув выключателем.