Он провел головкой вдоль моих половых губ, это было приятно и одновременно удивительно. Я шумно выдохнула, потеряв дар речи. Я не привыкла к таким чувствам. Протянув руку, Бреккан обхватил мою грудь поверх рубашки.

— Ты не обязан этого делать, — щеки запылали от стыда, когда я услышала придыхание в своем голосе. Сколько лет я подвергалась сексуальному насилию и домогательствам, сопровождавшим выбранную мной индустрию. Я уже давно должна была перестать чувствовать стыд, но почему-то его движения вверх-вниз по моему клитору рождали непрошенные эмоции.

— Тише, Ария, — мне показалась резкость в его голосе? От желания ли? Или раздражения?

Возможно, именно желание сработало мне на руку. Вдруг именно поэтому Бреккан решил заняться со мной сексом, а не силой отправить назад в криосон. Может… может, он действительно хотел меня.

Чем дольше командир терся, тем сложнее было думать. Я вслепую протянула руку и нащупала свернутую простынь, которая, должно быть, служила ему подушкой, и спрятала в ней лицо, пытаясь отстраниться от происходящего. Однако все усилия были бесполезны. Бреккан не позволял забывать о себе. Его рука на моей спине стала мягкой, почти нежной. Он запутался пальцами в моих волосах и стал медленно перебирать их, будто удивляясь. Мое тело резко отличалось от тех, к которым он привык, и это было заметно, поскольку Бреккан будто изучал меня. Грубые подушечки его пальцев царапали кожу, исследуя все выступы, лепестки и впадины.

Решив, что я готова, он вернул руки на мои бедра. Я замерла, в силах лишь надеяться на его желание, поскольку тогда Бреккан еще был способен на глупости, но мне в любом случае было тяжело.

«Соберись, Ария, и дай ему то, чего он хочет. Ты уже проходила через подобное».

Его пальцы вдруг опустились к моему набухшему и пульсирующему клитору, затем скользнули ниже и коснулись входа. Видимо, я оказалась не так возбуждена, как ему бы хотелось — точно не настолько, чтобы принять его — потому Бреккан решил проникнуть в меня пальцами, его острые когти царапнули внутренности. Я задрожала, почувствовав себя невероятно уязвимой. Если бы он захотел, то мог бы выпотрошить меня одной рукой.

— Твои когти, — простонала я, от страха мой голос дрожал.

— Я могу их убрать, — мягко успокоил меня Бреккан.

«О, слава богу».

Он сдержал слово, и когти вдруг пропали, забирая с собой часть ужаса.

— Слишком грубо, притормози, — проговорила я, чуть осмелев, когда осознала, что теперь он не собирался раздирать мое влагалище.

— Это поможет, — отозвался Бреккан.

— Нет, если пытаешься меня завести. Ты действуешь слишком грубо. Попробуй медленнее и нежнее, — я глубоко вдохнула, но с таким же успехом могла вдыхать суп. «Ты должна терпеть». — Вот так.

Я потянулась к нему и накрыла ладонью его странные пальцы, а потом стала показывать, как вернуть меня к жизни. «И лучше находиться снаружи». Вытащив его пальцы, я потянула их к тому месту, прикосновение к которому действительно доставляло мне удовольствие. Бреккан и правда убрал когти, и я ощущала лишь его грубую кожу.

Я не смотрела на него и не понимала, что он думал по поводу всего этого, но командир быстро учился и вскоре отстранил мою руку, принявшись действовать самостоятельно. Теперь, зная, что делать, он принялся играть со мной так, словно это единственная цель его жизни. Словно я туман флоры, а Бреккан хотел присвоить каждую мою частичку.

В таком состоянии я уже не могла ему сопротивляться, ощущая колоссальное напряжение. Зов сирены наслаждения казался слишком привлекательным. Бреккан удовлетворенно хмыкнул. Он погрузил внутрь меня пальцы, на этот раз куда нежнее, и тут же вынул их.

Теперь, когда моя готовность его устроила, он приставил ко мне член и толкнулся внутрь. Я приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на Бреккана, но он даже не смотрел на меня. Командир запрокинул голову, а его щеки покраснели. Если о румянце вообще можно было говорить, учитывая бледный тон его кожи. На нем не сверкала ни единая капелька пота, но грудь тоже казалась красноватой.

Прелюдия была достаточно приятной, чтобы в меня без труда вошла головка, но я понимала, что основным испытанием станет вобрать в себя всю его длину. Несмотря на дерзость, командир Бреккан оказался обладателем невероятного терпения. Он медленно продвигался вперед, дюйм за дюймом, пока полностью не погрузился.

Я не знала, что чувствовала. И впервые в жизни не понимала, как себя вести. Решившись, я призвала оцепенение. Так я должна была отгородиться от всего. В первую очередь от того факта, что никогда в жизни еще не была так наполнена.