Бреккан снова протянул руку, чтобы обхватить мою грудь. Когти вернулись, потому он чуть царапал кожу. Поняв, какой чувствительной стала, я принялась хватать ртом воздух. Услышав это, он снова обхватил мои бедра и толкнулся куда сильнее. Его драгоценный контроль пошел трещинами. Бреккан стал дико вбиваться в меня, и будь я даже лучшей актрисой на планете, не смогла бы изобразить безразличие, когда в меня снова и снова проталкивали толстый член. С каждым толчком он достигал какой-то точки внутри меня, о существовании которой я даже не знала, а из моей груди вырывались лишь бессвязные звуки.

Очевидно, что Бреккан наслаждался этим, но я этого не желала. Я дышала так глубоко, как только могла, пытаясь сосредоточиться на всем, кроме ощущения вонзавшегося в меня члена. Для достижения разрядки ему потребовалось куда больше времени, чем я думала. Но когда это произошло, я, наконец, вздохнула с облегчением.

Пока внутрь меня не хлынул поток горячей спермы, и меня не парализовало.

Бреккан

Мой токсин попал в ее кровь. Я точно уловил этот момент, поскольку моя инопланетянка вдруг расслабилась и упала на кровать. Сдавленный стон стал единственным признаком ее горя.

Мне нужно было действовать быстро.

Даже не потрудившись вытереть член полотенцем, я сел на кровать и притянул обмякшее тело Арии в свои объятия. У нашего вида вместе с семенем выделялся токсин, полностью обездвиживая самку и создавая внутри нее барьер, мешающий семени самца вылиться наружу. И первые несколько мгновений имели решающее значение для оплодотворения.

— Дыши, маленькая инопланетянка, — пробормотал я, убрав с ее глаз пряди волос своими когтистыми пальцами. Ее карие глаза были широко распахнуты и бегали из стороны в сторону. Ария была в панике. Мне следовало позвать Аврелла и попросить его ввести ей успокоительное, но я не мог рисковать попаданием в ее тело чего-то чужеродного, пока она принимала мое семя.

Мне придется успокаивать ее по-старинке. Способами моего народа. Я слышал много историй о женщинах, которые приходили в ужас после первого секса. Кроме того, если говорить откровенно, я бы и сам не обрадовался, когда после акта размножения не смог бы пошевелить ни единым мускулом.

Ария была почти полностью парализована.

Некоторое время все так и останется.

Ей бы следовало поспать.

Однако ее дикие — напомнившие мне взгляд Дрейвена — глаза исключали этот вариант. Сон ее сейчас интересовал в последнюю очередь.

— Это мой токсин, — попытался объяснить я ей.

Из горла Арии вырвался еще один хриплый стон.

— Не волнуйся, — успокоил я ее, — он не убьет тебя. Просто ты будешь обездвижена некоторое время, необходимое для принятия моего семени.

Ария крепко зажмурилась, и из уголков ее глаз потекли слезы. В этот миг я ощутил пустоту в груди. Словно в меня проникла невидимая сила и пыталась вывернуть мои внутренности.

Склонившись, я прижался к ее лбу своим. Когда я был маленьким, отец часто так делал с моей мамой. Словно молчаливая клятва. Небольшие знаки привязанности. Если, например, мама расстраивалась из-за приготовленной еды, папа подходил к ней, брал на руки и прижимался к ней лбом. Она тут успокаивалась.

Я был так близко, что ощущал запах Арии. У нее был ни на что не похожий аромат. Уникальный и присущий только ей, несмотря на все очищающие средства, которыми Аврелл несколько раз ее обрабатывал.

— Я о тебе позабочусь, — выдохнул я. — Так поступает мой народ. Когда мы спариваемся, самцы начинают заботиться о своих самках. И как только в твоей утробе появится мой мортлинг, я стану добывать тебе пропитание и оберегать здоровье. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Моя маленькая инопланетянка, тебе не придется шевелить и пальцем. Я буду оберегать тебя, как и весь мой отряд. Даже больше, ведь ты моя.

Слегка отстранившись, я заглянул в ее глаза, которые она снова распахнула. Только после слез они покраснели, и я увидел крошечные лопнувшие вены. Ее щеки были мокрыми, и меня вдруг охватило непреодолимое желание вытереть влагу.

Каликс схватился бы за голову, узнай он, что я собрался сделать.

Однако жажда была сильной. Совсем как моя потребность в ультрафиолете.

Она оголяла мои нервные окончания. Будто манила осуществить задуманное.

Я сдался, поскольку самообладания у меня почти не осталось, и высунул раздвоенный язык, став прослеживать им влажные дорожки. Ария издала еще один сдавленный звук.

На вкус она оказалась божественна.

И не похожа ни на что, что я когда-либо пробовал.

Желание лизнуть ее снова победило, и я сам не заметил, как стал поворачивать ее голову то в одну, то в другую сторону, чтобы слизать все слезы. В конце концов я отстранился и тяжело вздохнул.

— Мне нравится твой вкус, — признался я, нахмурившись. Впрочем, я не помнил, чтобы отец лизал мою мать. Стоило сообщить об этом Авреллу.