Винтер подпрыгнула от моих слов и бросила на меня злобный взгляд. Огонь, горевший в ее глазах, был куда прекраснее недавних слез.

– Отрабатываю проживание, – проворчала она.

Я усмехнулся, шагнув вперед.

– Пытаясь меня убить?

– Не думаю, что горячий сэндвич с сыром тебя убьет, – отрезала Винтер.

– Горячий сэндвич с сыром? – спросил я, удивленно приподняв бровь. – Нам что, по двенадцать?

Она закатила глаза и поставила на плиту сковороду.

– Принеси масло, дедуля.

– Дедуля? – фыркнул я. – Ты даже не представляешь, как я далек от дедули, маленькая девчонка, – приподняв футболку, я показал ей пресс на животе. Я чертовски усердно занимался в нашем спортзале, чтобы сохранить свое тело.

Взгляд Винтер опустился на мой живот, и она облизала нижнюю губу. На моем лице заиграла торжествующая улыбка, пока Винтер вновь не заговорила.

– Это седой волос? – спросила она, протискивая мимо меня к холодильнику.

Посмотрев вниз, я пробежался взглядом по дорожке темно-каштановых волос и провел по ней большим пальцем.

– Они не седые, черт возьми.

Винтер рассмеялась, как-то надменно и снисходительно.

– Уверен? Может, стоит проверить, надев свои бифокальные очки?

Эта девочка тыкала палкой медведя. Опустив футболку, я прищурился. Винтер больше не плакала и не грустила. На ее лице сияла улыбка, а в движениях чувствовалась бодрость.

– Сделай что-нибудь полезное и включи музыку, ворчливый дедуля.

Я прошел мимо нее, шлепнув Винтер по больной заднице и насладившись прозвучавшим визгом, а потом пересек гостиную, чтобы добраться до стереосистемы, достал айфон и включил музыку. Пролистав несколько песен, я нашел альбом «Линэрд Скинэрд». Старик, мать твою. Когда начала играть песня «Вторник исчез», я вернулся на кухню и увидел, как Винтер покачивалась в такт музыке, намазывая масло на хлеб. Я поразился, насколько она в действительности была милой. Все внутри меня кричало, что нужно жестко трахнуть ее, чтобы она сбежала домой к своему папочке и пожаловалась. Но правда была в том, что я хотел трахнуть ее просто потому, что это бы было прекрасно. Потому, что Винтер была невероятно отзывчивой.

Пока она делала горячие сэндвичи с сыром, я достал из холодильника томатный суп и поставил его на плиту. Для двух людей, не любящих готовить, мы прекрасно управлялись на кухне, работая бок о бок. После развода с женой я вынужден был учиться готовить. Кэлли не могла выжить на одной еде на вынос, когда ко мне приходила, потому я выучил пару блюд.

Винтер подпевала, и я обнаружил, что сам стал улыбаться, забавляясь. Точно как буря, усиливавшаяся снаружи с каждым часом, Винтер вчера ворвалась в мой мир и перевернула все вверх дном. Но судя по всему, я был фанатом нового хаоса, поскольку чувствовал такую легкость, какую не ощущал уже давно.

Смотря на нее, я видел что-то, унаследованное от Тони, но когда она открывала свой дерзкий рот или улыбалась, я забывал о том, кем была Винтер. Почему она здесь. Зачем вообще во все это ввязался.

– Мы обсудим произошедшее ранее? – спросил я, помешивая суп.

Винтер повернула ко мне голову.

– Как ты надрал мне задницу за избавление от неприятностей?

Мой член дернулся от ее слов.

– А потом...

– Мне не следовало тебя целовать, – она перевернула сэндвич и хмуро посмотрела на меня. – Это был момент слабости. А я не слабая.

Винтер была напряжена до предела, когда снова уставилась на свою сковороду. Жесткая маленькая Винтер Бурк совсем недавно была уязвимой, а теперь снова вернулась к роли ледяной королевы.

– Тебе не обязательно делать это рядом со мной, – я выключил конфорку под супом.

– Что именно?

– Строить из себя жесткую девицу.

– Я ничего из себя строю, – фыркнула она. Винтер выключила плиту и бросила на меня испепеляющий взгляд. – Я обычно не плачу. И мне жаль, что ты увидел меня такой. Больше подобного не случится.

– Так ты не скажешь, что именно у вас там произошло?

Она явно была расстроена из-за того, что отец ее выгнал. Но мне хотелось, чтобы Винтер раскрылась и объяснила подробнее.

– Ты отшлепал меня, было больно, – она отвела взгляд.

Я недоверчиво усмехнулся.

– Маленькая лгунья.

– Может, я была унижена тем, что оказалась перед тобой голой, – она не сводила с меня взгляда своих карих глаз.

Фыркнув, я покачал головой.

– Попробуй соврать еще раз, поскольку пока выходит дерьмово.

Винтер поджала губы, а ее ноздри раздулись от гнева. Не обращая больше на меня внимания, она положила сэндвичи на две тарелки и громко опустила их на стойку. Винтер встретилась со мной взглядом, смотря невероятно вызывающе, когда достала из холодильника бутылку пива, всем своим видом просто умоляя меня запретить ей это. Подстрекая на спор.