Он окинул меня скептическим взглядом, но едва снова посмотрел на Лэндона, решил, что я в любом случае единственная, с кем он мог поговорить.

– Сейчас ее состояние стабильно. С ней все в порядке. Она разговаривала со мной и медсестрами, – доктор нахмурился. – У нее было высокое кровяное давление. Я хотел бы провести еще несколько тестов, но, кажется, она непреклонна в том, чтобы сбежать от нас немедленно, едва ей стало немного лучше. Ты сможешь убедить ее остаться и позволить мне ее обследовать?

Я кивнула и дернула со стула тупую задницу ее брата.

– Мы поговорим с ней.

Лэндон забормотал что-то о том, что они с Кэлли хотят пожениться этим летом. Я проигнорировала его лепет, пытаясь удержать парня в вертикальном положении. Мы последовали за доктором «Черт, я горяч» дальше по коридору к отделению неотложной помощи. За третьей занавеской мы обнаружили Лорен, которая выглядела намного лучше, чем час назад.

– Винтер? – спросила она.

– И так ты приветствуешь свою сестру? – поддразнила я ее, бросив Лэндона, чтобы обнять ее. – Как ты?

– Хорошо, но этот доктор настойчив, – пробормотала она. – Я просто хочу пойти домой и отдохнуть.

Доктор «Черт, я горяч» просительно уставился на меня своими зелеными глазами.

– Эм, конечно, невинная девочка. Как насчет того, чтобы очень быстро сдать пару анализов?

Лорен сморщила нос и покачала головой.

– Мне не нужны анализы, – она посмотрела на меня и понимающе усмехнулась. – Это все менструация. О, эти судороги ужасны. И сворачивающаяся кровь...

Лэндон судорожно вдохнул, а потом, спотыкаясь, выскочил, отдернув занавеску. Я услышала, как его вырвало где-то рядом.

– Злая сестра, – упрекнула я ее.

Она равнодушно пожала плечами.

– У тебя сейчас еще не тот день цикла, – пробормотал доктор. – Судя по тому, что ты сказала медсестре.

Я закатила глаза, посмотрев на Лорен. Разговоры о крови явно не действовали на врачей скорой помощи.

– Просто останься немного и сдай анализы.

– Я в порядке, – почти прорычала она. – Вы вытащите из меня эту капельницу или мне ее самой выдрать?

Он тяжело вздохнул.

– Я отпущу тебя, но лишь потому, что не могу сейчас удержать, – доктор замолчал и покачал головой. – Обещай мне, что свяжешься со своим лечащим врачом.

Лорен одарила его самой фальшивой улыбкой на свете.

– Обещаю, док.

Все в комнате, включая ее, сейчас понимали, что она ужасная лгунья, хранившая опасный секрет. Я лишь надеялась, что Лорен все же доверится кому-то, пока не стало слишком поздно. 

Август

– Мы все умрем, – пошутила Кэлли, заглянув в кастрюлю, содержимое которой я помешивал.

– Знаю. Просто Винтер считает, что еда должна почернеть, прежде чем ее можно будет подавать на стол. Правда, малышка? – уже громче закончил я, повернувшись к тому месту, где она резала салат.

– Да пошел ты, – пропела Винтер.

Мы услышали смех Лэндона в гостиной. Моя дочь обняла меня со спины и привстала на цыпочки, чтобы зашептать мне на ухо.

– Я рада, что ты счастлив, пап.

Я положил ложку и похлопал ее по руке.

– Я самый счастливый на свете.

Кэлли отстранилась и направилась в гостиную, где Лэндон смотрел бейсбольный матч. Как только мы с Винтер остались одни, я притянул ее к себе.

– Выпускной уже в следующем месяце. Может, тебе подать заявление в кулинарную школу? – усмехнувшись, предложил я.

– Как смешно, – сухо пробормотала она и закатила глаза.

– Я пошутил. Ты лучший повар в нашем доме, – произнес я, поцеловав ее в нос.

Винтер широко улыбнулась.

– Это могло бы быть комплиментом, но остальные трое в доме вообще ни на что не способны в готовке, так что, думаю, это тоже замаскированное оскорбление.

Прижавшись поцелуем к лицу девушки, от которой был просто без ума, я осознал, что с каждый днем привязывался к ней все сильнее и сильнее. Мы уже некоторое время жили вместе под одной крышей, и это было самым счастливым для меня временем за последние годы. Она приносила радость и свет в мой темный мир.

– Я люблю тебя, Винтер.

Она замерла, а потом отстранилась, ее карие глаза нервно забегали, пока она вглядывалась в мое лицо.

– Черт, не играй так со мной, Август.

Я поднял руку и убрал прядь волос с ее щеки.

– Я не разыгрываю тебя, малышка.

Пару лет назад она безнадежно влюбилась в меня, да так, что это послужило причиной ее изгнания из родного дома. Но Винтер никогда не отрекалась от своей любви. Ее чувства были при ней всегда. И вот спустя пару месяцев, пролетевших так быстро, я понял, что и сам не лучше нее. Влюбился. Может, мои чувства и пришли гораздо позже, но были не менее сильными. Я заявил на нее права и никогда не отпущу. Это обещание я сейчас давал своими губами. Оно было вырезано на моем сердце.