Следующие полчаса пролетели за болтовней. Я узнала, что Дженна сейчас в новой приемной семье, где ей даже нравится, но она очень переживает за другую приемную девочку. Кору. Дженна полюбила маленькую Кору и не хотела с ней расставаться, несмотря на то, что скоро ей исполнится восемнадцать. Это был душераздирающий рассказ. Во время разговора по щекам Дженны текли слезы.

Потом я узнала, что Дженна по-настоящему влюбилась в социального работника, Энцо. И судя по сигналам, он тоже был к ней неравнодушен. Ей сейчас было не до осложнений в жизни, но, казалось, Дженна была действительно счастлива, что полюбила.

– Я сделаю все, чтобы позаботиться о Коре, – произнесла она под конец, ее глаза больше не слезились, а сверкали решимостью.

Огнем.

Все ради Коры.

Я считала, что ситуация действительно дерьмовая, ведь единственный человек, который по-настоящему любил Кору, не мог забрать ее с собой из-за несоответствия требованиям системы. У меня в голове роились разные законы, которые Дженне придется преступить, и все то, с чем ей нужно будет разобраться, чтобы заполучить ту маленькую девочку. Это было хорошим напоминанием о том, почему я хотела изучать право. Я желала помогать людям, которым нужен кто-то компетентный и сильный, способный о них позаботиться. Дело Дженны и Коры я бы взяла в мгновение ока.

– Мой парень – адвокат. Если хочешь, я спрошу его, сможет ли он тебе помочь, – улыбнулась я Дженне. Август точно возьмется. Он выслушает ее печальную историю и захочет помочь. Август был невероятным человеком.

– Правда? – воскликнула Дженна так громко, что Кэлли, будучи чирлидиршей, могла бы позавидовать. Парень в костюме оторвался от лицезрения моей груди, чтобы бросить на Дженну брезгливый взгляд. – Я была бы так благодарна.

– Нет проблем. А теперь расскажи мне побольше об этом своем папочке, – попросила я. – Это прямо какое-то шоу Мори Повича^[1].

Мы еще немного поговорили, и она выложила еще больше проблем, которые на себя взвалила. Кое-что заставило меня довольно сильно заволноваться, но огонь, горевший в ее глазах, уверил меня, что с Дженной, в конце концов, все будет в порядке. Ей просто нужен был друг. Вроде меня.

– Знаешь, – протянула она с улыбкой, – а у тебя слишком доброе сердце для снежной королевы.

Я усмехнулась.

– Ага, похоже, только не рассказывай никому мой секрет.

– Я его сохраню.

– Я твои тоже. 

Август

Было грустно наблюдать, как Кэлли и Винтер отдалялись друг от друга. Они так долго были не разлей вода. Даже после развода и прочих странностей. Кэлли и Винтер жили в каком-то собственном пузыре сестринской дружбы. Но теперь Кэлли стала встречаться с Лэндоном, а Винтер со мной. Мне было неприятно, что между ними образовалась пропасть, но я не был уверен, что мне под силу это исправить.

Телефон Винтер завибрировал, когда ей пришло еще одно сообщение.

Дженна: Тренер Лонг – садист. Слава Богу, это испытание закончилось.

Проигнорировав сообщение Кэлли, Винтер ответила Дженне кучей смеющихся смайликов.

Мне нравилась Дженна. Она была хорошим человеком и заполняла ту пропасть, которая образовалась между Винтер и Кэлли. Я был удивлен, что девочка со школы, которой меня попросила помочь Винтер, была той же, кого я уже согласился выручить в обмен на одну услугу Энцо. Мир тесен, это уж точно.

– У тебя есть домашнее задание на эти выходные? – спросил я, уткнувшись лицом в волосы Винтер.

Она вздохнула, как только, наконец, отправила ответ Кэлли, отказавшись прийти на вечеринку в дом Лэндона завтра вечером.

– Да. Огромный доклад.

«Ложь. Ложь».

Винтер находила подобные отговорки каждый раз, когда Кэлли ее куда-нибудь приглашала. Так продолжалось уже несколько месяцев.

– Тебе лучше пойти, – проговорил я. – Кэлли скучает по тебе.

Она повернулась ко мне.

– Я хочу остаться с тобой.

Я поцеловал ее в губы, которые сегодня были красными и припухшими от покусываний.

– Ты мной одержима?

Я шутил, но на ум тут же пришли слова Джеки. Я ненавидел эту женщину и яд, который она пыталась всем впрыснуть. Ключевое слово: пыталась. У Кэлли, похоже, был иммунитет, и я считал, что в ней больше от меня, чем от Джеки. У меня был иммунитет, потому что знал, что Джеки – сука, а я не хотел тратить ни время, ни терпение на сук. Зато Винтер и Тони, казалось, ее слова приносили боль. Винтер иногда была резкой, и я уверен, что в такие моменты она прокручивала в голове слова Джеки. А Тони... он продал свою душу дьяволу, потому что у Джеки была классная задница. Интересно, он вообще сожалел, что его дочь стала частью сделки, платой за «покупку».

– Я не одержима тобой. Это нечто другое, я вроде сталкера, – дерзко ответила она мне.

Я с вызовом приподнял бровь и вытянул руку. Дыхание Винтер стало мягким и поверхностным, когда я потер ее клитор через ткань штанов для йоги.

– Я позволю тебе кончить, если признаешь, что одержима мной.