Я громко и с ужасом всхлипнула. Док позвал медсестру, которая тут же взяла у меня немного крови и повела в ванную. Она попросила меня собрать в баночку мочу для анализа, и как только я это сделала, то снова вернулась в кровать. Медсестра и доктор «Черт, я горяч» – он же доктор Венейбл, если говорить точнее – тут же ушли. Отец остался рядом, сев возле кровати, на его лице явственно читалось беспокойство.

– Если ты просто откроешь конверт, тебе станет лучше, – проговорил он.

– Не могу, – прошептала я.

Отец открыл было рот, чтобы что-то сказать, но наша занавеска так резко дернулась в сторону, что я испугалась, как бы она не улетела к потолку. Озабоченно нахмурив брови, к нам вошел Август.

– Что произошло? – потребовал он этим властным, не перестававшим меня заводить голосом, каким разговаривал в зале суда.

Я вдруг почувствовала себя немного лучше.

Я вспомнила, как он разбудил меня сегодня утром. Языком. Просунув его туда, где ему совсем не место. Боже, иногда он действительно был извращенцем.

– Винтер получила результаты, – произнес отец.

Август нахмурился.

– Она провалилась?

– Конечно, нет, – воскликнула я. – Ну, то есть, технически я не знаю. Но знаю законы лучше тебя. И должна была сдать этот экзамен.

Папа и Август усмехнулись, встретившись взглядами. А потом отец кивнул ему на сумочку, и Август неторопливо подошел к ней, достал конверт и вскрыл его. Будто отодрал пресловутый пластырь. Я следила за выражением его лица, ожидая каких-либо подсказок, но Август остался совершенно бесстрастным, когда передал мне письмо.

Я пробежалась взглядом по словам, не веря своим глазам.

Сдала.

– Ты сдала, милая, – нежно произнес папа. – Поздравляю. Теперь ты можешь успокоиться.

Но со мной все равно что-то было не так. Я принялась крутить огромный бриллиант на обручальном кольце. Эта нервная привычка сводила Августа с ума. Он схватил меня за руку и притянул к себе мои пальцы, чтобы я перестала их дергать, а потом посмотрел на меня невероятно нежным взглядом.

– Тони, ей просто нужно немного воды. Можешь принести ей бутылку? – попросил Август, не сводя с меня взгляда.

Папа кивнул и поцеловал меня в макушку, прежде чем уйти. Август сел рядом и переплел наши пальцы.

– Ты же знаешь, что я буду любить тебя, несмотря ни на что, – произнес он, сдвинув брови.

Внутри поднялась волна паники. Почему Август сказал такие странные слова?

– Д-да.

– Шесть лет назад я поклялся тебе, что буду рядом, что бы ни случилось, – он склонился вперед, поцеловав меня в лоб. – Даже если ты сойдешь с ума.

– Прости? – прошипела я, вернувшись к реальности из нежного и любовного тумана. – Я не собираюсь сходить с ума!

– Пока нет, – пробормотал он.

Доктор Венейбл вошел к нам со странной улыбкой на лице.

«О Боже».

– Поехали, – произнес Август, ни к кому не обращаясь. – Пять, четыре, три, два...

– Ты абсолютно здорова, – произнес доктор. – И беременна.

– Теперь ты точно слетишь с катушек, – сказал мне Август.

– Я... ЧТО?! – воскликнула я. – НЕВОЗМОЖНО!

Август рассмеялся, чертов ублюдок, а доктор Венейбл просто пожал плечами.

– Нет! Я принимала таблетки четко по графику! – заспорила я. На глаза снова навернулись слезы. Мысли о том, что я носила маленькую девочку или мальчика Августа отозвались внутри радостью, прогоняя беспокойство, которое всегда было при мне последние пару месяцев из-за этого глупого экзамена.

– Ты принимала, – согласился Август. – Но...

– Никаких «но»! – огрызнулась я. «О Боже, у моего маленького ангела будут карие глаза или зеленые?» Я надеялась, что зеленые. Глаза Августа были такими красивыми. – Из-за тебя я беременна, придурок! Как?!

Он снова рассмеялся.

Мне нравился его смех.

Но прямо сейчас я хотела задушить его за насмешки. Впрочем, смех у него и правда был красивым.

– Видишь ли, – начал Венейбл менторским голосом истинного доктора, который сейчас не казался таким приятным. – Антибиотики ослабляют эффект противозачаточных таблеток и...

– Ты трижды болела, – напомнил мне Август. – Мы не всегда были осторожны.

«У Кэлли будет братик или сестричка. Это же так чудесно, правда?»

– А как же моя карьера? – пробормотала я, признавая поражение.

– Будто ты единственная беременная женщина, работающая адвокатом, – с вызовом бросил мне Август.

«Да, я теперь адвокат. И беременна. Лучший день в моей жизни».

– Кто беременный? – с любопытством спросил папа, заходя к нам, но потом резко остановился. – Ты... моя малышка... – у него сорвался голос от волнения.

Когда мы втроем ему кивнули, он громко воскликнул:

– Моя малышка беременна!