– Она злится на Лэндона, а значит, и на меня по умолчанию. Но... – поджав губы, она бросила взгляд через плечо. – У нее что-то случилось. Лэндон не хочет подпускать к ней никого постороннего. Пожалуйста, Винтер. Ты мне должна.

«Должна за то, что трахалась с ее отцом».

«Оооххх».

– Верно, конечно. Где она?

Кэлли помахала мне, чтобы я следовала за ней к туалетам, и как только мы завернули за угол, нас встретил Лэндон, одарив встревоженным взглядом. Его плечо было прислонено к двери, он явно пытался поговорить с Лорен.

– Ей плохо. В смысле, действительно плохо, – зашептал он, когда я подошла ближе. – Я хочу отвезти Лорен домой, и чтобы папа отвез ее к врачу. Последние несколько недель ей становилось все хуже, – он заговорил громче, очевидно, чтобы его услышала и сестра. – Она игнорирует симптомы, но подобное просто так не проходит.

Мне почему-то не понравилось, в каком тоне он разговаривал с Лорен.

– Скажи Кэлли выслать мне твой номер. Я потом напишу тебе, когда узнаю, что с ней. Думаю, вам двоим пора на урок, а я пока попробую поговорить с Лорен, – сказала я им.

Лэндон кивнул и взял Кэлли за руку, она лишь успела одними губами проговорить мне: «Спасибо». Я же костяшками пальцев постучала по металлической двери.

– Лорен?

Тишина.

– Они ушли. Позволь мне войти.

Раздался звонок на следующий урок, и я услышала металлический скрежет, когда Лорен отперла дверь. Она сидела на крышке унитаза, смотря в пол, а ее длинные светлые волосы висели, обрамляя лицо.

– Ты в порядке?

– Просто тошнит.

– Беременна? – спросила я, нахмурившись.

Она вздернула подбородок, впившись в меня взглядом карих глаз.

– Для такого нужно кое-что сделать, – выражение ее лица стало страдающим, а на глаза навернулись слезы. – А этого точно не было. Никогда.

Вздохнув, я подошла к раковине и намочила несколько бумажных полотенец, а потом собрала ее влажные от пота волосы, убрав их в сторону, и прижала холодную влажную бумагу ей к шее.

– Ладно, невинная девочка. Так в чем дело?

Она фыркнула.

– Невинная девочка?

– Нас официально не представляли друг другу прежде.

– «Лорен» будет хорошо.

– Лорен явно не хорошо, – откликнулась я, присаживаясь рядом с ней на корточки. – Лорен плохо себя чувствует, прячется от брата и его девушки, а еще пропускает занятия. Из всего этого следует, что Лорен совсем не хорошо.

– Меня тошнит из-за мигрени, – проворчала она.

– Почему ты не идешь домой?

Лорен сдвинула брови.

– Потому что папа заставит меня поехать к врачу.

– Так делают все люди, когда болеют...

– Я не больна, – прошипела она, обороняясь.

Я пару секунд изучала ее, отметив темные круги под глазами, бледную кожу и тяжелое дыхание. Лорен определенно нездорова.

– Не больна. Ясно, – я поднялась, хлопнув ее по спине. – Менструальные боли – это ужас.

– Менструальные боли? – она посмотрела на меня в замешательстве.

– Когда я хочу, чтобы люди оставили меня в покое, то говорю, что у меня менструальные боли, и им лучше уйти, – я подняла руку, прежде чем Лорен успела меня перебить. – Я знаю твой секрет, так что шантажировать меня этим тебе не удастся. А вот директор Рэннер? Он скривится, как только начнем говорить о менструациях. Я вытащу тебя отсюда и отведу домой.

– Спасибо тебе, – пробормотала она.

– Но ты должна мне кое-что пообещать.

– Ладно.

– Если станет хуже, иди к врачу. Что бы там ни было, это не пройдет одним лишь усилием воли. Возможно, тебе нужны какие-то таблетки.

Она коснулась серебряной подвески в виде сердца, и по ее щеке скатилась слеза.

– Медицина не всесильна. Некоторые вещи нельзя вылечить.

Я нахмурилась, глядя на нее.

– И что же это за невылечиваемые вещи? И откуда ты знаешь, если не пробовала?

Ее губы задрожали.

– Я знаю достаточно. И в курсе, на что такое способно. Оно отбирает все, пока уже ничего не остается. Отрицание означает, что у меня ничего не отнять.

Вместо того чтобы сказать Лорен, что отрицание – плохая идея, я просто протянула ей руку.

– От неизбежного не спрячешься.

– Сейчас я могу.

Упрямая девчонка.

– Ладно, – раздраженно отозвалась я. – Хорошо. Прячься. А сейчас пойдем повергнем в ужас Рэннера. Не могу дождаться, когда увижу его лицо после того, как скажу ему, что у тебя потекла кровь и твои трусики теперь в ужасном состоянии.

Лорен рассмеялась, и я почувствовала себя лучше.

С ней все будет в порядке.

По крайней мере, я на это надеялась.