***** 

Когда я вошел через парадную дверь, Винтер нигде не было видно. Я крался по квартире, испытывая отчаянное желание скинуть напряжение. Но Винтер не было ни в комнате Кэлли, ни в гостиной. Лишь толкнув дверь своей спальни, я остановился как вкопанный.

Чертовски красивый ангел.

К черту Джеки с ее инсинуациями.

Рыжие волосы Винтер стали понемногу тускнеть с тех пор, как она у меня поселилась. И хотя цвет ей шел, мне нравилось, что постепенно к ней возвращался естественный каштановый оттенок. На ней была одна из моих футболок, спортивные штаны и пара ярких неоновых носков. Но сердце в груди на мгновение замерло оттого, как правильно и мило она смотрелась в моей кровати. Винтер все время дерзила и выводила меня из себя, однако в то же время была простой милой девушкой, нуждающейся в хорошем заботящемся о ней мужчине.

Я стянул галстук и снял пиджак. Пока расстегивал пуговицы на рубашке, Винтер пошевелилась, но так и не проснулась. Я снял туфли и брюки, но майку решил оставить. На столике горела лампа, но в остальной части комнаты было темно. Я забрался к ней в постель, и словно даже во сне Винтер меня узнала, обняв и положив руку на мою грудь. Я провел пальцами по ее мягким волосам, вдыхая аромат корицы, пропитавший каждый дюйм моего тела.

Тони нужно серьезно подумать над своим поведением. Я бы и за миллион лет не оттолкнул Кэлли. Даже если бы она была маленькой сучкой, как ее мать. Никогда. Она. Моя. Дочь. И как Тони променял чью-то киску на родную дочку, выше моего понимания.

В жилах снова вскипела кровь. Пытаясь успокоиться, я схватил роман с тумбочки. Это была новая книга Стивена Кинга, и вскоре я уже полностью погрузился в историю. Прочитав несколько глав, я снова отвлекся.

Джеки лучше держаться от меня подальше. Я до сих пор не мог поверить, что мне пришлось иметь сегодня дело с ее жалкой задницей, она вела себя так, словно делала мне одолжение. Чертовски грустно, что она воспринимала Винтер как угрозу. Ее неуверенность в себе послужила началом деградации Джеки и привела к окончательному краху нашего брака.

– Должно быть, книга страшная, раз ты рычишь, – сонно пробормотала Винтер, а ее большой палец стал вырисовывать круги на моей груди поверх майки.

Я отложил книгу на тумбочку и стал поигрывать прядью волос Винтер.

– Очень страшная, – невозмутимо ответил я.

Она фыркнула.

– Лжец. Что случилось?

– Твой отец написал мне, – с губ сорвался вздох.

– О? – Винтер напряглась. – Что он написал? – в комнате повисло молчание, а потом она фыркнула. – Хотя нет. Забудь. Я не хочу знать.

– А твоя злая мачеха приходила в офис.

Винтер села, а в ее глазах вспыхнул огонек.

– Чего она хотела?

Я обхватил ладонями ее лицо, восхищаясь идеальными чертами.

– Предостеречь меня от коварной Винтер, вторгшейся в мою жизнь.

Она так сильно закатила глаза, что я рассмеялся ее выходке.

– Берегись, – проворчала Винтер. – Я ужасна. И одна семья меня уже отвергла.

Я обхватил ее бедра и перетащил на свои колени.

– Не говори так.

Едва заметно дрогнувшая нижняя губа – единственный знак, свидетельствовавший об ее оскорбленных чувствах. Спустя мгновение Винтер стиснула зубы, черты ее лица заострились.

– Это правда.

– Чушь. И мне не нравится, когда ты позволяешь им так властвовать над твоими эмоциями. Ты лучше этих придурков, малышка.

Когда Винтер склонилась вперед, я прижал ее к груди и тут же почувствовал, как она расслаблялась. Тихие слезы намочили мою майку. Я не стал произносить одно и то же дважды, Винтер итак знала, что я сказал правду.

После того, как она перестала шмыгать носом, я подергал ее за прядь волос.

– Ты уже перестала плакать?

– Я не плакала, – возразила Винтер привычным дерзким тоном.

– Хорошо, поскольку я терпеть не могу, когда моя девочка плачет. Мне тут же хочется надрать кому-нибудь задницу, а я слишком стар для такого, – я поцеловал ее в макушку. – Давай поднимайся и собирайся. Я голоден, а ты не умеешь готовить, черт побери. 

Винтер

– Ты такой придурок, – проворчала я, толкнув Августа, когда мы подходили к двери. Ключи выпали у него из рук.

Он рассмеялся, склоняясь, чтобы поднять их.

– Как удачно, что тебе такие нравятся, а?

Я замахнулась на него сумочкой, но Август увернулся.

– Я уже стала лучше готовить.

– Неужели? Тогда почему мы третий день подряд вынуждены выходить куда-нибудь на ужин? Мм, детка? – он ухмыльнулся. Мне захотелось одновременно побить его и поцеловать, чтобы коснуться этой улыбки. Маленький засранец.

– Теперь мы обмениваемся оскорблениями? Значит, так все происходит? – бросила я ему вызов, выгнув бровь. – Почему мы сразу не поговорили о том, зачем старикам нужны перерывы между...?