– Ты собираешься стоять там и пялиться весь день? – поддразнила она, положив руку на бедро и усмехаясь своими полными губами.

Ладно, значит, прийти сюда было плохой идеей.

Очень плохой.

– Иди сюда, – прорычал я, протянув к ней руку, чтобы пододвинуть к себе для дружеских объятий. Хотя в том, как мои ладони обхватили ее ягодицы поверх толстовки, не было ничего дружеского. Лэйси крепко обняла меня, а я еще крепче сжал ее задницу.

– Ты сегодня немного нервный, проповедник, – нежным и игривым голосом произнесла она. – Похоже, ты дашь всем нашим соседям повод прийти в церковь. Ну, если собрался устраивать такое представление...

Я хлопнул ее по заднице обеими руками.

– Твой рот когда-нибудь доводил тебя до неприятностей?

– Всего лишь всегда, – ее губы дрогнули, и она потянулась к моей руке. – Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

Лэйси завела меня внутрь. То место, где она касалась меня, казалось, горело. Я застонал, когда понял, что мы направлялись наверх к спальням. Едва мы вошли в одну из комнат, я понял, что она принадлежала Лэйси.

– Садись, – мягко произнесла она. – Я не кусаюсь. Ты выглядишь таким напряженным, – Лэйси тихо рассмеялась. – Ты еще не согрешил, проповедник.

Глубоко вздохнув, я сел на край ее кровати. Лэйси подошла к столу и достала блокнот. Вернувшись, она села так близко ко мне, что наши бедра соприкоснулись. В голове вспыхнули воспоминания, как я впервые привел к себе в комнату девушку, когда мне было пятнадцать. Я даже стал прислушиваться к звукам – словно ждал, когда меня поймают родители.

– Я сама это пишу. Для Майки, – она посмотрела на меня полными слез глазами. – Это... наверное, глупо, но помогает.

Я взял у нее блокнот и склонился, поцеловав в уголок губ. У Лэйси перехватило дыхание. Я хотел поцеловать ее по-настоящему, но еще больше желал узнать, что в этом блокноте. Ведь она открывала мне часть себя.

Немного отодвинувшись от Лэйси, я открыл блокнот. Принявшись читать, я быстро понял, что она написала рассказ о вымышленном мальчике и его матери. Он был умным, веселым и шумным. И мама его просто обожала. Читала сказки, и они вместе притворялись динозаврами. Что одновременно было и душераздирающим и прекрасным. Лэйси написала уже много глав. Я читал их добрых полчаса, пока она рядом шмыгала носом. Время от времени я протягивал руку и сжимал ее ладонь. Дойдя до конца истории, я серьезно посмотрел на Лэйси.

– Это действительно чудесно, Лэйс, – так оно и было. Не только эмоционально и мощно, но и хорошо написано. У нее был очень красивый почерк, и я абсолютно уверен, что Лэйси тщательно писала эту историю. – Ты закончишь?

Она забрала у меня блокнот и кивнула.

– Я начала рассказ после того, как мы впервые встретились с тобой. Хотелось почтить память о Майки чем-то, что я люблю.

– Я не знал, что тебе нравится писать, – признался я. Еще одна часть ее души, которую она защитила от внешнего мира.

– Мама говорит, что нельзя заработать на жизнь писательством, – со смехом отозвалась Лэйси.

Я пожал плечами.

– Даже не знаю. В тюрьме, бывало, я читал изданные милые и глупые книжки. Они не были и вполовину так хороши, как твоя.

Ее щеки порозовели, и она застенчиво мне улыбнулась.

– Правда?

Мне очень хотелось сбросить с нее эту неуверенность в себе, которую она волочила, как гору доспехов. Лэйси красивая, умная и забавная. И не должна сомневаться в своих талантах.

– Правда, – я поднял ладонь к ее шее и провел большим пальцем по подбородку. – А сейчас я тебя поцелую.

Лэйси рассмеялась, когда я коснулся ее губ. Сперва поцелуй был игривым и нежным, но вскоре наши языки уже сражались за контроль. Обхватив узкие бедра, я потащил Лэйси к себе на колени. Она оседлала мои бедра, а я сжал ладонями ее ягодицы. То, как она ко мне прижималась, заставляло желать большего. Мои пальцы забрались под толстовку и встретили лишь обнаженную кожу.

– Лэйси, – прорычал я. – Где трусики?

– В прошлый раз они мне так мешали, – застонала она у моих губ. – Мне не хотелось повторения.

С этой девушкой меня покидало здравомыслие. Я дал клятву жить как можно более безгрешно, а теперь я переступаю через нее, чтобы быть с Лэйси. Я совсем бессилен. Слаб. Осужденный преступник с рапортом длиной в милю. То, что я проповедник и дружил с шерифом, вовсе не означало, что мне можно ходить по грани и преступать закон.

И все же я хотел Лэйси.

В этой спальне мы были только вдвоем, потому было легко забыть какие-то там правила, не позволяющие нам быть вместе.

– Боже, ты прекрасна, – пробормотал я в ее губы. – Так соблазнительна и невероятна.