– У меня никогда не было таких друзей в старшей школе. Возможно, тогда бы я залетела раньше, – она фыркнула, найдя свою шутку смешной. У меня же эти слова оставили во рту кислый привкус. Заставили вспомнить о Майки. Может, он и был зачат по ошибке, но я никогда не думала о нем таким образом. Мне очень хотелось этого ребенка.

Проигнорировав тетю, я прошла мимо нее и направилась к маме, сидевшей в ресторане. Тетя Кимми шла за мной по пятам, болтая о том, что нужно найти «сладкого папика», пока моя грудь все еще хороша. Бедная мама пыталась усмирить бешеных близнецов, Джимми и Джонни, пока они пытались вытащить рыбок кои из фонтана в центре ресторана. Почему она согласилась поужинать с этими сумасшедшими – было выше моего понимания.

– Мальчики, хватит, – рявкнула на них тетя. – Садитесь.

Они заворчали, но, к моему удивлению, повиновались. Мама вздохнула с облегчением. Все говорили, что мы с ней очень похожи. Маме почти сорок, но она выглядела молодо для своего возраста. Папа умер, когда мне было три года, и она всегда в первую очередь заботилась обо мне. Ставя выше всяких свиданий и тому подобного. Впрочем, мужчины все равно ею интересовались. Даже учителя в школе раньше спрашивали у меня ее номер. Как грубо.

– Я скучала по тебе, милая, – она притянула меня к себе, чтобы обнять. Мама сегодня очень приятно пахла. Я бы хотела поговорить с ней об Истоне, но боялась, что она увидит в этом очередное повторение ситуации с Шоном Поулком. Однако Истон не мог быть от Шона еще дальше, даже если бы попытался.

– Я тоже по тебе скучала.

Тетя Кимми фыркнула.

– Уж точно не сильно. Не позволяй этой девочке тебе врать. Надо было видеть ее парня. Сложен, как полузащитник, и водит мотоцикл.

Мои щеки тут же вспыхнули.

– Что? – удивленно спросила мама, ее голос звучал обижено. Я всегда обо всем говорила с ней. Кроме того, что касалось Шона и Истона, я была с ней абсолютно откровенной. Она даже знала, когда я впервые позволила мальчику себя коснуться, прочитав мне после самую длинную лекцию о цветах и пчелах, которую когда-либо слышало человечество. Однако все было из любви ко мне. Я знала.

– Он не мой парень, – отрезала я, бросив на тетю Кимми уничтожающий взгляд. – Поверь мне, мам.

Ее взгляд смягчился, и она погладила меня по волосам.

– Но ты хочешь, чтобы он им стал.

– Да, – я слабо ей улыбнулась.

– Где вы с ним познакомились? А еще лучше, когда я с ним познакомлюсь? – спросила она, садясь за стол.

Я махнула ей рукой.

– Мам, я же сказала, он не мой парень. А встретила я его в церкви.

Ее голубые глаза засияли, когда она улыбнулась.

– Я знала, что ты ходишь туда по воскресеньям и средам, но понятия не имела, что моя дочь там кого-то встретит. Как прекрасно. Это чудесное место для того, чтобы встретить мальчика. Такие не станут ни к чему обязывать милых девушек, вроде тебя.

Я вздрогнула. Чего-то большего из нас двоих добивалась именно я. И Истон уже не мальчик, а мужчина.

– Да.

– Значит, решено. Я пойду с тобой завтра. Не была в церкви с тех пор, как твой отец был жив, – мама лучезарно мне улыбнулась. – Кроме того, я смогу встретиться с проповедником Макэвоем. Мне бы хотелось поговорить с ним и узнать, как продвигаются ваши консультации.

Все, на что я была сейчас способна, это кивнуть. К счастью, мама отвлеклась на Джимми, который в этот момент разлил содовую по всему столу. Воспользовавшись случаем, я написала Истону.

Я: Моя мама делает меня счастливой.

Он тут же ответил.

Проповедник: Я добавлю в список.

Прикусив губу, я снова принялась печатать.

Я: Она придет завтра в церковь.

На этот раз для ответа ему потребовалось десять минут.

Проповедник: Я был бы рад с ней встретиться.

Вот и все. Мы не говорили о поцелуе или том, что Истон заставил меня кончить. Ничего. Даже когда мама обняла меня за талию, радостно бормоча о своей работе, я все еще не могла избавиться от чувства одиночества, поселившегося в груди.

«Почему моя жизнь должна быть такой сложной?»