Нижняя губа задрожала. Койн ущипнул меня за соски, и у меня перехватило дыхание.

– А сейчас я могу тебя трахнуть, ведь ты моя прекрасная пленница. Полностью в моей власти. 

Несколько минут назад я горел решимостью.

Использовать. Брать. Разрушать.

Это ведь справедливо. Она – дочь Дженворта. Мне нужно было вернуть ему все в десятикратном размере. Однако Хэдли что-то со мной делала. В голову словно пробирались черви, поедая весь здравый смысл. При виде нее я забывал все на свете. Видел лишь Хэдли.

Хрупкую. Похудевшую. Печальную.

В груди поселилась боль, словно разрывая меня изнутри.

Почему?

Почему она так на меня действовала?

Гнев поднял свою уродливую голову, но тут же рассеялся в тот момент, когда Хэдли прикусила нижнюю губу, ее большие карие глаза блестели от слез. Такая невинная.

Как Блэр.

Моя дочь была такой же чистой.

Я никак не мог примирить образ стоявшей передо мной женщины с тем, кем она в действительности была.

«Дженворт».

Несмотря на все злые слова, которые я произнес ранее, Хэдли положила голову мне на грудь. Эта девочка искала утешения в объятиях монстра. Но почему? Хэдли ведь дочь миллиардера. Я держал в руках богатейшую принцессу, а она казалась вполне довольной тем, что здесь находилась. Хэдли чуть склонила голову набок, и я был буквально заворожен обнаженной кожей ее шеи. Мой член затвердел. Покорный своей природе. Предлагая мне завладеть нежными изгибами. Как хищник, которым и являлся, я провел носом по мягкой плоти и вдохнул неповторимый аромат, которого мне не хватало уже два месяца. Прикрыв глаза, я принюхался к ее волосам.

«Мед».

Она пахла медом, и мне хотелось поглотить каждую сладостную часть ее тела.

– Койн, – выдохнула Хэдли так тихо, что я едва услышал, – мне страшно.

Ее слова снова воскресили защитные инстинкты, дремавшие внутри. Мне одновременно нравилось и злило, что Хэдли всегда находила правильные слова, чтобы подчинить меня своей воле. Я ощущал дисбаланс сил, поскольку так она поднималась гораздо выше, чем стоял сам. Будучи человеком, привыкшим к власти, я испытывал тревогу, когда меня ставили в положение подчиненного. Но когда Хэдли так обнажала передо мной шею, я готов был отдать власть в ее руки.

– Я хочу защитить тебя, – признался я, оставляя дорожку поцелуев вдоль линии роста ее волос и остановившись возле уха. – Но еще хочу причинить боль.

Я сдавил ее грудь в ладонях и оттянул соски, показывая, что имел в виду.

Хэдли застонала и поерзала, когда мой член стал буквально пронзать ее через джинсы.

– Ты причиняешь мне сладостную боль, Койн. И пока будешь защищать меня ото всех остальных, можешь делать с моим телом все, что тебе захочется.

– Никто, кроме меня, не желает тебе навредить. Только я, – я стянул с ее бедер спортивные штаны, и они упали на пол.

Обнаженная.

Такая красивая и совершенная, с нежной кожей, так и молившей ее отметить.

Я шлепнул Хэдли по заднице, и она вскрикнула.

– Ошибаешься, – пробормотала Хэдли, встретив мой взгляд в зеркале, ее глаза поблескивали от непролитых слез. – Ты единственный, кто пытается меня защитить.

При этих словам я нахмурился.

В какие игры Хэдли играла?

Карие глаза умоляли меня понять. Заглянуть ей прямо в голову и узнать, что ее так пугало.

Раздраженный тем, что мне никак не удавалось понять Хэдли, я толкнул ее на столешницу рядом с раковиной и просунул между обнаженных ног свое бедро.

– Хочу, чтобы ты видела, как я стану жестко тебя трахать. Нам нужно тренироваться, прежде чем выступить с этим номером перед твоим отцом.

– З-зачем? – она уставилась на меня и напряглась.

– Чтобы сделать ему больно.

– И мне тоже?

– Сопутствующая жертва.

Я расстегнул ремень и джинсы, а потом вытащил член, пристроив его между ее ягодиц. Хэдли вздрогнула.

– Койн, пожалуйста... – она тяжело сглотнула, ее губы дрожали.

Мне следовало чувствовать себя мудаком из-за того, что хотел трахнуть ее в столь ослабшем состоянии. Но Хэдли была так чертовски красива. От одного ее вида с члена едва не капала сперма, так страстно хотелось прижаться к этому теплу. Мне даже не нужно будет волноваться о том, что я сделаю ей ребенка, поскольку Хэдли уже беременна от меня.

В груди зародилось чувство гордости, как тогда, когда я узнал о беременности Элли. Но я даже не мог как следует порадоваться этому событию, поскольку Хэдли спуталась с врагом.

Но сама она врагом мне не была.

Верно?

Та же фамилия. Те же глаза. Та же кровь.

Враг, носящий в чреве моего ребенка.

Мне следовало ненавидеть ее за то, кем она являлась, но мое чертово внутреннее «я» мечтало обнять ее и защитить от всего мира.