Выключив воду, я вывел Хэдли из душа, а потом схватил полотенце, укутал ее и снял с себя джемпер и майку. Хэдли по-прежнему стояла, уперев глаза в пол, и плакала. Поскольку она все равно не смотрела, я разделся догола и направился в спальню. Надев спортивные штаны, я захватил футболку для Хэдли. Она все также стояла на том самом месте, где я ее оставил. Дрожала и жалела себя.

Стянув с нее полотенце, я обнажил ее и тут же натянул ей футболку через голову, ткань скрыла все тело до колен. Хэдли выглядела такой молодой. Такой беспомощной. Я подхватил ее на руки, словно она была совсем малышкой.

В спальне стояла огромная кровать.

Но в ней никогда не было никого, кроме меня.

Я бы солгал, сказав, что не трахался время от времени, чтобы снять напряжение, но никаких отношений или обязательств с противоположным полом у меня не было. Боль от потери жены все еще чертовски сильна, потому я никого не приводил в свою постель.

И все же сейчас я забрался на нее, уложив Хэдли прямо по центру. Она казалось такой миниатюрной. Такой потерянной. Ужасно одинокой. Мне тут же захотелось обернуться вокруг нее, чтобы защитить от всего мира. Я знал, что это больные игры разума, знал, что проецировал на нее свою дочь, но даже ради спасения своей жизни не смог бы сейчас от нее отвернуться.

– Давай тебя согреем, – голос вышел низким и хриплым.

Хэдли просунула свои длинные стройные ноги под одеяло и посмотрела на меня. Нахальная девчонка, обожающая насмехаться, исчезла. Эта была уязвимой и испуганной. Я забрался к ней под одеяло и получше укрыл нас.

Прижав Хэдли к своей груди, я принялся поигрывать с ее волосами. Никто из нас не проронил и слова. Хэдли переплела с моими свои ноги. Обнимать ее было так естественно. Также было и в первый раз у Энимала. И прошлой ночью. А сейчас Хэдли стала бальзамом для моей измученной души.

– Отдыхай, малышка.

*****

Я проснулся от удара.

Хэдли стонала и всхлипывала.

– Папа.

Сердце в груди бешено заколотилось. Я потянулся к Хэдли в темноте, проведя пальцами по ее взмокшим волосам.

– Шшш, я рядом.

Казалось, она расслабилась, услышав мой голос, и кошмар рассеялся. Я убрал волосы с лица Хэдли и провел большим пальцем по шелковистой коже. Привстав, я поцеловал ее. Мягко. В щеку. Один раз в губы. И в нос. Она тихо выдохнула.

– Ты в порядке?

– Да, – прошептала Хэдли. – Прости.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Сейчас ты в безопасности.

– Так ли это? – она снова всхлипнула.

– Со мной – да.

Хэдли запустила пальцы мне в волосы, и я прижался к ее лбу своим. Касание вышло совсем мягким. Нежным. Успокаивающим. Черт, оказывается, я дико скучал по подобным проявлениям привязанности. Хэдли чуть повернулась и прижалась губами к моему рту. Торопливая ласка. И еще одна. А потом она приоткрыла губы.

И я просунул язык ей в рот.

Очевидно, этим я шокировал нас обоих, поскольку Хэдли шумно втянула воздух.

Когда она коснулась моего языка своим, комната у меня перед глазами покачнулась. Ее движения были робкими, но любопытными. Я углубил поцелуй, отчаянно желая, чтобы кто-то вернул меня к жизни. В моем сознании я целовал Элли. Точнее: сперва Элли. Но вскоре в сознании вспыхнули большие карие глаза Хэдли, прогоняя воспоминания.

Юная.

Она такая юная.

И все же я стал целовать ее все более страстно, даже отчаянно. Хэдли вцепилась мне в волосы. От ее стона член мгновенно затвердел.

«Прекрати».

Мне нужно было остановиться, черт бы все побрал.

Однако я перекатился на нее, устроившись сверху, раздвинул ее бедра и устроился прямо между ними. Мы оба застонали, когда я потерся об ее киску. Я был готов уничтожить Хэдли своим ртом, покусывая и посасывая, буквально владея им, в то же время двигая бедрами и ища удовольствие от ее тела. Хэдли впилась пятками мне в задницу, а ногтями в скальп.

Она была также возбуждена, как и я, мои спортивные штаны намокли от ее соков. Это было безумием. Я трахал ее прямо в штанах, удерживая хотя бы эту мнимую дистанцию, но радостно встречал каждый ее стон, царапину от ногтей, словно мог запечатлеть все в своей памяти.

Я так долго искал это.

Связь с жизнью.

Все это время я лишь плыл по течению.

– Койн, – взмолилась она, – ты нужен мне.

– Я не могу, ДиКей.

– Тогда хотя бы позволь мне тебя почувствовать.

Издав стон поражения, я потянул вниз спортивные штаны, чтобы вытащить член. Обхватив его ладонью, я ударил им по ее киске, а потом провел вдоль половых губ. Мы оба вздрогнули, ощутив это. Нужно было лишь толкнуться внутрь. И все бы могло стать чертовски приятным.

Но я не мог этого сделать.

Секс бы связал нас, а я не уверен, что хотел этого.

Девушки вроде нее становились одержимыми.