Не обратив на это внимание, я перекинул ее стройное тело через подлокотник дивана и опустил поверх руку, чтобы она не выскользнула, пока расстегивал ремень. Хэдли вдруг замерла.

– Я не хочу заниматься с тобой сексом, – выдохнула она, почти руша мою решимость наказать ее. Почти.

– Я не какой-то долбаный извращенец, – рыкнул я. – Всего лишь надеру тебе задницу за эту выходку.

– Что?!

Хэдли стала вырываться куда активнее, чем когда думала, что я собирался вставить член в ее молодую киску. Со свистом ремень вылетел из петель.

– Лежи спокойно. Я ударю тебя три раза. Если будешь бороться, ДиКей, то помоги мне Господи, ударов станет десять.

Я щелкнул кожаным ремнем по ее трусам, и Хэдли, выгнувшись, вскрикнула. Очевидно, девчонка не слышала ни единого моего слова, поскольку тут же попыталась уползти. Зажав в кулак ее толстовку, я снова ударил. И еще раз, прежде чем Хэдли все же вырвалась и перебралась на другую сторону дивана.

– Ты меня выпорол! – воскликнула она обвиняющим тоном и всхлипнула.

– Чертовски верно. Ты под моей крышей и будешь следовать моим правилам.

– ТЫ МНЕ НЕ ОТЕЦ!

Я схватил ее за волосы и заставил Хэдли подняться на колени на диване. По красным щекам текли слезы, оставляя после себя черные дорожки отчаяния. Ее нижняя губа дрожала.

Хэдли выглядела такой несчастной.

«Черт».

Вместо того, чтобы отхлестать еще пару раз или дать пощечину, я поднял ее выше и крепко обнял. Она напряглась, сильно впившись ногтями мне в плечи, словно готова была сойти с ума, лишь бы вырваться, но вскоре обмякла. Расслабилась в моих руках и дала волю слезам. Отбросив ремень, я подхватил ее под задницу и поднял, словно она была моей малышкой. Хэдли обхватила меня, словно я был единственным деревом посреди разыгравшейся бури. Словно от того, насколько крепко она будет держаться, зависела ее жизнь. Проведя рукой по спине Хэдли, я поцеловал ее в макушку.

– Эй, малышка, я держу тебя.

Она громко всхлипнула и вцепилась в меня еще крепче. Пересекая гостиную, я стал покачивать ее, будто ребенка, мягко и успокаивающе. Я заметил, как Сторми и Фильтр заглянули внутрь, но так и не вошли.

– Знаю, что ты занесла меня в список плохих парней – я такой и есть – но бить тебя ремнем мне совсем не понравилось, – пробормотал я. – Лучше бы ты вела себя прилично. Тогда не придется напоминать тебе, что ты не должна заниматься тут самоуправством.

– Я же только веселилась, – простонала она сквозь слезы. – Просто танцевала.

– Полуголой.

– Я не полуголая, – рыкнула Хэдли.

Я хлопнул ее ладонью по заднице, а затем пальцем провел по краю ее шорт.

– У тебя все задница на виду.

Она вздрогнула.

– Плевать, все равно никто не смотрел.

Я закатил глаза.

– ДиКей, да там все на тебя смотрели.

– И что? Какая тебе разница?

– Ты им не принадлежишь, чтобы они так пялились.

– Что? Я твоя что ли?

– Не в этом смысле.

– А в каком?

– Ты говоришь так, будто я оставил тебя себе ради траха. Но это не так. Я просто буду присматривать за тобой, ДиКей.

Хэдли чуть отстранилась, посмотрев на меня своими заплаканными карими глазами, они тут же гневно вспыхнули.

– Может, за мной не нужно присматривать.

– Если бы я не вмешался, Дракон бы уже скакал на тебе. Конечно, он красавчик, но поверь мне, не стоит дразнить этого человека. Он просто сожрет тебя.

– А если я хочу этого?

– Ты слишком молода.

– Для секса?

– Да, – мои ноздри гневно раздулись.

– Мы с Джуниором трахались множество раз. Вероятно, скоро бы и его отец залез на меня.

От ее слов внутри меня разгорелось пламя.

– Что ты сейчас сказала?

– Ну, Магна. Мне уже пришлось сосать ему член, – Хэдли пожала плечами. – В конце концов, он бы меня трахнул.

Я схватил ее за подбородок, смотря на молодую девушку с невозможно грязным ртом старушки.

– А теперь ты издеваешься надо мной.

Она выгнула брови.

– А тебе какое дело, с кем я сплю?

– Ты для этого недостаточно взрослая.

– Я тебе не дочь. И буду спать с тем, с кем захочу.

– Нет, – рыкнул я, впиваясь пальцами ей в подбородок. – Ты вообще не станешь ни с кем спать. Пока ты здесь, у тебя ничего не выйдет. Если когда-нибудь вдруг снова захочешь потрахаться, то скажешь мне, кто твой проклятый отец, чтобы я мог отправить тебя отсюда своей дорогой, соплячка.

Я отпустил Хэдли, чтобы натянуть шорты на ягодицы и снова ударить по обнаженной коже, с наслаждением услышав удивленный вскрик, сорвавшийся с ее губ. Хэдли сильнее сжала бедрами мою талию.

– Продолжишь спорить, – предостерег я ее, – и я всю ночь буду тебя шлепать.