Подойдя к креслу, я передвинул его ближе к кровати, а потом сел, откинулся на спину, потянулся и принялся ждать. Через несколько минут я перевел ей деньги, обещанные за вечер. Мне казалось, Эш рада растущему день ото дня счету. Я никогда ни о ком не заботился, но почему-то испытывал гордость, помогая ей. Похоже, я отчасти понимал всех этих «папочек». Но поскольку Эш была респектабельной девушкой, я делал так, чтобы она знала, что заслужила деньги.

После продолжительного душа, она, наконец, вышла ко мне в одном полотенце. Ее волосы были влажными, но причесанными. Эш смыла макияж, потому сейчас выглядела моложе и более невинной.

— Полотенце тебе не понадобится, — буркнул я, перебирая в руке ткань ее трусиков. — А вот мне может. Оставь его на подлокотнике кресла.

Эш прищурилась, но все же подошла ко мне. Вздохнув, видимо, тем самым, успокаивая себя, она скинула полотенце и положила его на подлокотник недалеко от моей руки, представ передо мной в своей совершенной наготе.

— Возьми свой телефон и поставь вот там, чтобы записать все, что будет происходить на кровати, — проинструктировал я ее.

— Это дорого тебе обойдется, Константин, — нахально заявила она и пошла к комоду, покачивая своей соблазнительной задницей.

— Если будешь послушной и выполнишь то, что скажу, этим вечером я сделаю тебя очень богатой.

Эш выгнула бровь, посмотрев на меня.

— Насколько?

— Сколько стоит твой первый семестр в колледже?

— Уин! — воскликнула она. — По правде, думаю, мне уже хватит. Ты не должен…

— Сколько. Он. Стоит?

— Почти тридцать восемь тысяч, чертов псих.

— Значит, сорок. Делай, как я скажу, и я пошлю тебе сорок тысяч после того, как уложу позже в постель, чтобы ты смогла выспаться.

— И мне это понравится?

— Конечно, понравится, Эш. Ты ведь такая же сумасшедшая.

Ее щеки покраснели.

— Ладно. Если хочешь тратить деньги на извращенное дерьмо, то пожалуйста. Что на этот раз? Отшлепаешь?

Я рассмеялся и подозвал ее пальцем.

— Расстегни мне молнию.

— Хочешь минет?

— Просто прикрой свои пухлые губки и повинуйся.

Эш закатила глаза, но направилась ко мне, выглядя при этом так соблазнительно, что мне захотелось съесть ее целиком. Между моих бедер она опустилась на колени и дрожащими пальцами стала расстегивать молнию, то и дело случайно касаясь возбужденного члена.

— Вытащи его, Эш.

— И что потом? — спросила она, задыхаясь.

— Ляжешь на кровать.

Она поджала губы. Девчонка, очевидно, хотела лизнуть мой член, потому я отказал ей. Пока Эш старалась справиться с моими боксерами, чтобы вытащить член, я ухмылялся. Найдя отверстие, она запустила туда пальцы, стараясь обхватить горячую плоть. Я застонал, когда Эш обвила член. Спустя несколько мгновений она уже вытаскивала мое достоинство через молнию штанов. Член встал гордо, нетерпеливо подрагивая, а на кончике уже показалось предсемя.

— На кровать, — буркнул я.

Эш поднялась, хмуро посмотрев на меня, а я обернул вокруг члена ее трусики и несколько раз провел ими по всей длине.

Эш подошла к кровати и села лицом ко мне. Такая послушная и нетерпеливая.

— Открывай коробку, — сказал я ей. — И скажи, что ты видишь.

Эш поджала губы и подняла крышку. Ее ореховые глаза расширились, когда она подняла небольшую серебристую анальную пробку с ярко-синим камнем, переливавшемся в свете лампы.

— Я не смогу это сделать, — выдохнула Эш.

— Сможешь.

Эш отложила пробку на кровать и достала из коробки какие-то зажимы с кисточками.

— Это для сосков?

— И клитора.

Она вскинула голову, шокировано приоткрыв губы.

— О.

— Даже не представляешь, каково это, — усмехнулся я. — Что там осталось?

Эш достала еще одну анальную пробку, на этот раз с хвостом енота.

— О, да ни за что.

— Я хорошо тебе за это заплачу, Золушка. Особенно, если вставишь пробку, а потом наденешь платье, которое едва ли сможет скрыть твой милый хвост.

Она кинула ее обратно в коробку и достала следующую игрушку.

— А это что?

— Вакуумные присоски. Их нужно приставить к соскам и прикрепить.

— Ты чертов извращенец, — рыкнула Эш. — Я не стану этим пользоваться.

— Нет, наивная моя, это я буду их использовать. А сегодня я хочу посмотреть, как ты справишься с зажимами, — я хищно улыбнулся. — Со всеми тремя. А потом ты смажешь анальную пробку, вставишь ее и будешь с ней спать.

— Зачем? — спросила она. — Это же больно.

— Не больно. Ты сделаешь это, потому что я так сказал. Потому что плачу тебе за то, чтобы ты была плохой девочкой.

— И…

Она быстро училась.

— И ты сфотографируешь себя, чтобы позже полюбоваться.

— Я не собираюсь потом смотреть на эти снимки.