Я убираю волосы с её вспотевшего лба, целую её мягкие губы. Мой член вот-вот взорвётся, но я не смею пошевелиться. Она расстроена, и я не хочу, чтобы это выглядело как насилие. Я хочу, чтобы она получала удовольствие так же, как я.

— Ты моя красивая, смелая, умная девочка, — воркую я, целуя её. — Я теряю голову рядом с тобой, и мне уже всё равно. Я просто люблю тебя так, что слов нет.

Её тело расслабляется подо мной. Наши губы снова сливаются. Мы кусаем, сосём, целуемся с отчаянием. Через несколько минут она начинает слегка двигать бёдрами. Я знаю этот знак.

Медленно начинаю двигаться. Страстно целую её, свободной рукой нахожу её клитор. Она стонет, когда я массирую нежную точку.

— Ты идеальна, — хвалю я её. — Чёртовски идеальна.

— О, Боже! — вскрикивает она, и её тело захватывает мощный, неожиданный оргазм.

От того, как туго она сжимается, у меня темнеет в глазах. Я изливаюсь в неё, прежде чем успеваю себя остановить. Слава Богу, у неё только что закончились месячные. Иначе… в следующий раз нужно быть осторожнее.

В следующий раз.

Я всё ещё думаю об этом, когда мой член наконец успокаивается. Прижимаюсь к ней лицом.

— Это было лучше, чем я мог представить.

— Серьёзно?

— А тебе понравилось? — спрашиваю я с полуулыбкой.

Она кивает.

— Это было сногсшибательно.

Я осторожно выхожу из неё, чтобы не причинить новой боли, и притягиваю к себе. Задуваю свечу, погружая нас в темноту.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, крепче обнимая.

В её голосе столько счастья. И всё, что потребовалось, — это погрузиться в грех вместе с ней.

Уверен, утром всё будет иначе. Но сейчас я просто буду этим наслаждаться.

Я люблю эту девушку.

Она моя во всех смыслах.

И что бы ни случилось, я никогда её не отпущу.

* * *

Я просыпаюсь в холодном поту. Девон прижалась ко мне, холодная как лёд.

Мы всё ещё обнажены. Я стискиваю зубы, когда реальность накрывает меня, как ледяная волна.

Я трахнул свою дочь.

Боже.

Вина душит меня, острая и тошнотворная.

Здесь, в этой глуши, я теряю рассудок. Я больше не Рид Джеймисон, миллионер, магнат недвижимости. Не муж. Не отец.

Я всего лишь человек.

Жестокий.

Дикий.

Животное.

Я беру то, что хочу. Прошлой ночью я взял её. Мою милую, невинную Девон.

Как будто кто-то вонзил в грудь соломинку и высосал сердце. Я опустошён. Переполнен отвращением. Глубокая ненависть гнездится во мне.

Но я не знаю, как заглушить этого зверя внутри. Даже когда я почти задыхаюсь от омерзения, моя рука гладит её мягкие волосы. Губы прижимаются к её макушке. Я не могу быть двумя людьми одновременно. Не знаю как.

Я хочу её всем своим существом.

Когда я думаю о том, что мы здесь одни, всё обретает чудовищный смысл. Запретная фантазия становится единственной реальностью. Но когда часть меня из прошлой жизни вспоминает о содеянном, я вижу это со стороны. В Калифорнии полиция уже выламывала бы дверь.

Я не только переспал с несовершеннолетней — она моя дочь.

Крики об инцесте.

Сенсация в таблоидах.

«Магнат растлевает собственную дочь-подростка».

Желчь подступает к горлу. Если бы Сабрина была жива и узнала… она бы убила меня. Её дети были для неё всем — даже если она бросила одного, чтобы вечно оплакивать другого.

— Доброе утро, Рид, — её голос сонный, хриплый.

И в этот момент зверь внутри отрывает голову тому старому, сломанному человеку. Зверь обхватывает её грудь ладонью, утыкается лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Доброе утро, красавица.

Она удовлетворённо вздыхает. Возможно, в моей голове ад, но она — единственное успокоение.

— Сегодня на улице холодно.

Наши губы встречаются. Поцелуй мягкий, простой.

— Я сделаю для нас камин, — говорю я. — Использую остатки металла. Духовку от фургона, глушитель для вывода дыма. Не обещаю, что получится, но попробую.

Она улыбается.

— Было бы замечательно. Этот холод сводит с ума.

— Девон…

Она хмурится.

— Да?

— То, что было прошлой ночью… — Я сглатываю, не могу выдержать её обожающего взгляда. — Ты же понимаешь, что это неправильно.

Она обхватывает мою щёку, заставляет посмотреть на себя.

— Для меня это было правильно.

Я стискиваю челюсти. Потеряться в её взгляде слишком легко. Она смотрит на меня так, будто я — всё, чего она когда-либо хотела.

— Это против закона.

Она тихо усмехается.

— Может, сдашься полиции?

— Умница, — рычу я и щекочу её за ребро.