Молчание.

— Скажи.

Он пожал плечами. Конец разговора.

Прекрасно.

— Тогда обсудим логистику. Теперь, когда мы разобрались с моей одеждой…

— Не разобрались. Эта одежда только на сегодняшний день. Тебе предоставят обширный новый гардероб.

Когда он говорил такие вещи, я страстно желала испытывать больший интерес к моде. И, ну, к деньгам.

— А телефон я получу? Мне нужно позвонить своим преподавателям.

— Я отправил им всем электронные письма, объяснив, что семейные обстоятельства вынуждают тебя отправиться в поездку. Срок неизвестен.

— Не может быть!

Он поднял свои черные брови. Не может?

Он практически исключил меня из университета. И хотя я всё равно собиралась взять академ, такой произвол раздражал.

— Ты всегда была очень ответственной по вопросам учебы, — заметил он. — Было бы странно, если бы ты исчезла, никому не сказав ни слова.

— Они не поверят.

— Поверят, если письма придут с твоего ящика.

— Так вот что ты делал, когда я была в ванной! Я слышала, как ты вошёл той ночью.

Он не отрицал.

Значит, он был за моим компьютером, вмешиваясь в мою жизнь, как вдруг услышал мои стоны, решив заодно проверить, что происходит? У него вообще есть границы?

Господи, сколько всего произошло с того момента. Казалось, что в баре с подругами я сидела уже несколько недель назад — наверное, потому, что за прошедшие двадцать четыре часа моя жизнь изменилась круче, чем за последние шесть лет — с того момента, как умер отец, и я осознала, насколько коротка и драгоценна жизнь. С того момента, как я начала свои поиски.

Моя нервозность относительно всей ситуации вернулась в полной мере.

— Ладно, а что насчет условий проживания? Где я остановлюсь? О каком сроке идет речь?

Севастьян озадаченно на меня посмотрел.

— Ты будешь жить с Ковалевым в его доме. Как только это будет безопасно, ты сможешь отправиться куда пожелаешь.

— Я должна буду жить с тем, кого не знаю? — У меня ещё не было возможности погуглить Ковалёва.

— Ну, ходить по головам вам не придется, — сказал Севастьян. — В его особняке ты будешь жить отдельно, пока угроза не будет устранена. Если только ты не решишь остаться навсегда.

Добровольно поселиться с незнакомцем? В мрачном доме советских времен?

— Но сколько ждать устранения угрозы? Пару недель? Месяцев?

— Это твоя жизнь на обозримое будущее.

У меня рот открылся. Осенние каникулы только что продлились и всё из-за отца, которого я никогда не видела.

— Расскажи, какой Ковалёв в жизни.

Губы Севастьяна с одного краешка вроде как приподнялись.

— Он не похож на того, кого ты себе напридумывала. — Сибиряк начал оттаивать?

— Ты искренне его любишь. Это ведь больше, чем просто, эээ, преданность боссу?

Он кивнул.

— Ковалёв — лучший человек из всех, кого я знаю. Ни к кому больше я не испытываю такого уважения.

— Как вы встретились?

— В Санкт-Петербурге. Случайно, — ответил Севастьян, вращая на большом пальце кольцо.

— Да, это всё объясняет. — Скрытный русский.

— Попроси Ковалёва, чтобы он сам рассказал, если хочешь.

Может, и попрошу.

— И чем же мне заниматься целый день, раз ты исключил меня из универа и уволил с работы? — Во мне и так энергии было куда больше, чем обычно. — Слишком сложно перейти от тяжёлого труда к праздной лени.

— Ты поближе узнаешь своего отца. Познакомишься с красотами "Берёзки".

— Маленькая берёза? Это название имения?

— Da.

Мы замолчали. В пейзаже за окном появилось больше деревьев, потянулись обширные площади частных владений. Мы пересекали один КПП за другим, проверки становились всё тщательнее.

Мои нервы явно испытывали на прочность. Я выразила недовольство новым пальто. Меховым. Принадлежавшим моей бабушке.

Что, если я сказала какую-нибудь глупость или рассердила Ковалева? Обычно я следила за языком, но если уж что-то брякала, то по полной.

Вдруг этот человек не был уверен, что я его дочь, и это был своего рода тест? Всё, что я знала — это слова Севастьяна. Чёрт. Могу ли я ему вообще доверять…

— Натали, расслабься. — Он наклонился вперёд и взял мою руку. — Он хороший человек. Как только я решила, что Севастьян — козёл, как он тут же стал таким понимающим.

Случайная вспышка неуверенности у меня. Случайная вспышка сочувствия у него.

Потом он нахмурился.

— У тебя руки холодные.

Я посмотрела вниз, а он взял обе мои ладони в свои. Чтобы согреть.

Как и должен был делать в моём воображении мой будущий неизвестный парень.

Я моргнула. Неужели это было всего день назад?

— Разве среди вещей не было перчаток?

— Я не успела всё просмотреть.