И Севастьян был уверен, что я вот так соглашусь? Этот козёл даже не сделал мне предложения! Я чувствовала, как ладони у меня сворачиваются в кулаки.
Я спрашивала, когда он расскажет мне о делах. Он считал нас помолвленными, но не удостоил меня доверия?
Могут ли наши "отношения" стать ещё абсурднее?
— На свадьбу я бы держать пари не стала.
Севастьян так стиснул зубы, что мышцы челюсти дрогнули.
Я повернулась к Максиму.
— Я слышала, что ты мне оказывал помощь. Какую?
— В России я политик. Один из самых влиятельных. — Он улыбнулся, обаятельно полируя свои ногти. И всё равно я чувствовала внутри него боль. Может, очарование он использовал для камуфляжа, как маску? — В настоящее время некоторые из политиков пользуются теми же ресурсами, что и бандиты и воровские авторитеты — это же касается и тактики. Роман знал, что у меня есть люди, способные обеспечить тебе безопасность в Берёзке.
— Ну, тогда spasibo.
Низким голосом он пробормотал:
— Vsegda pozhaluista. — Харизма этого мужчины била все мыслимые пределы. Он одарил меня новой улыбкой, открывшей ряд белых зубов. Я вспомнила, что однажды увидела у Севастьяна настоящую улыбку, и поняла, что эти двое похожи куда сильнее, чем мне казалось. — Ты всё ещё зовёшь моего брата по фамилии?
— Так он сказал его называть.
Максим к нему повернулся.
— Ты больше не рядовой боевик. Твоя невеста должна называть тебя как-то более интимно.
— Я не его… — О, забудем.
Ни один из них меня не слушал.
Эти двое сверлили друг друга взглядом, причём Роман находился уже на грани насилия. И пока в вентилятор не попало дерьмо, я должна была у одного из Севастьянов получить ответы.
— Зачем вы всю неделю встречались? — спросила я Максима.
- С моей помощью он отделял тебя от мафии — продавая активы синдиката, чтобы купить легальные равной стоимости. Как игра в "Монополию" на миллионы долларов. У него были все доверенности, а у меня — причины, чтобы провернуть всё тихо и быстро. Что я и проделал — должен заметить, не услышав ни единого "спасибо". — Максим многозначительно посмотрел на брата, однако во взгляде, казалось, сквозило веселье, словно бы вся эта ситуация его забавляла.
Я развернулась к Севастьяну.
— Ты бы мог и меня брать на эти переговоры или, по крайней мере, рассказать мне о них. Речь шла о моём наследстве!
— Ты не проявляла к деньгам никакого интереса…
— Уж кто бы говорил, братишка, — встрял Максим. Он объяснил мне, — Роман на этой неделе мог бы сделаться миллиардером. Но по непонятным мне причинам он не стал тебя обирать, как и отказался нарушить слово, данное твоему отцу. От твоего имени он работал, чтобы разорвать связи наследства Ковалева с организованной преступностью. И как только процесс завершится, Роман станет местным авторитетом.
Я посмотрела на Севастьяна, сузив глаза. — Я спрашивала тебя об этом! Это одно из тех решений, которые мы должны были принимать вместе! Он подписался на новое положение, ни слова мне не сказав.
Потому что я не его партнёр. Я — собственность.
Никто не советуется с любимой игрушкой, чтобы обсудить карьеру. Тьфу!
Нахмурившись, он буквально выплюнул:
— Натали, наверх — быстро.
— Не смей мне вот так приказывать! — В присутствии его брата? Кровь прилила к щекам. Неужели он думает, что может командовать мной просто потому, что он делает так в постели?
Но почему бы ему так не считать? Господи Боже, я ничего не исправила, доверившись ему в сексе — я лишь всё испортила.
Какое-то время назад я спрашивала себя, на что я готова пойти, чтобы получить от Севастьяна нечто большее.
Мой окончательный ответ: не на это.
Придётся признать: что бы я ни делала, ничто не сможет поколебать этого человека. Он будет всегда для меня закрыт. А я заслужила нечто большее, чем просто положение спутника на орбите и тонну лжи.
Я заслужила сохранение себя. В противном случае лучше мне быть одной.
В моём мозгу словно бы медленно, постепенно, потрескивая, вспыхнула неоновая надпись. "Эти отношения обречены, тупица!"
Я обладала стержнем в спине и жаром в груди. Мое время дорого стоило; я не могла поощрять дерьмовое поведение. Я не могу его починить, Пахан.
Максим сказал мне:
- Не слушай его, dorogaya moya. — Ты должна его научить, что такие приказы — за пределами некоторых… ситуаций — не приветствуются.
Сколько этот человек знает о моей сексуальной жизни? Если они оба посещали один и тот же клуб, значит ли это, что два брата разделяли схожие интересы?
И знаете, что? Это не моё дело.
- Роман тот ещё фрукт, правда? — продолжал Максим. — Молчаливый, задумчивый. Если тебя это утешит, он всегда говорил мало, ничего о себе не рассказывал. Когда мы были детьми, тишина вознаграждалась. Всё остальное… нет.