Николай, “верный авторитет” Льва, поворачивается и бросает страдальческий взгляд. Рядом с ним хихикает Федор.

— Ах, вы уже встречались, да? — Он ухмыляется. — Похоже на гребаную мыльную оперу, не так ли? Мужчина моего сына оказывается моим мужиком. — Он ухмыляется, обнимая Николая за широкие плечи. — Этот мальчик, он настоящий русский человек. Он был мне как сын. Лучше, чем мой настоящий, — хихикает он.

Челюсть Николая сжимается, но он ничего не говорит. Его лицо остается нейтральным.

— Ты маленький пронырливый ублюдок! — кричу я ему. — Он доверял тебе!! И ты, блядь, продал нас?!

Федор громко смеется.

— О-о-о, Николай, — хрипит он. — Ты поймал тигрицу!

Николай тонко улыбается.

— Лучше проверю, достаточно ли туго завязаны эти стяжки, а? Не хотелось бы, чтобы тебя укусили.

Федор, кажется, находит это абсолютно забавным. Он смеется, когда Николай подходит ко мне. Он обходит мое кресло и присаживается на корточки. Я чувствую, как он тянет пластик, впивающийся в мои запястья.

— Нет! Они кажутся плотными!

Внезапно я чувствую, как что-то холодное и острое давит мне на руку. Я понимаю, что это какой-то нож.

— Ничего не говори, — тихо шипит Николай. — Ты будешь знать, когда это использовать. Пожалуйста, доверься мне.

Он снова дергает за стяжки.

— Сука никуда не денется, — громко говорит он, вставая.

Дверь снова с грохотом распахивается. Вбегает еще один мужчина, одетый как Николай, который на самом деле может быть тем, другим из фургона.

— Босс, — ворчит он Федору. Дородный русский хмурится и поворачивается к нему.

— Da?

— Никакого ответа, — бормочет мужчина.

— Никто из них еще не зарегистрировался?!

Постепенно я начинаю чувствовать надежду. Мое сердце начинает биться быстрее. Они забирают остальных после налета на хижину.

Федор вдруг бледнеет.

— Вызовите подкрепление. Сейчас же.

Мужчина что-то рявкает по-русски. Дверь снова открывается, и из нее выбегают четверо мужчин с винтовками в руках.

Марвин, Чет и человек, который не мой отец, все переглядываются.

— Здесь есть какая-то проблема, Федор? — Марвин хмыкает.

— Нет. Просто проявляю осторожность.

— Опасаться чего

— Ничего, — хмыкает в ответ русский. — Не беспокойся об этом.

— О чем мы не беспокоимся?! — Чет паникует.

Федор хмурится.

— Мой сын.

— Ты убил его! — шипит мой… ну, Билл Стоун.

Федор ничего не говорит, вынимая из-за пояса пистолет.

— Ты послал десять человек!

— Da, я так и сделал.

— Вы сказали, что они были бывшими российскими спецназовцами! Что они были твоими лучшими…

— Кто-нибудь заткнет этого ублюдка!? — Федор рявкает на Билла.

— Позови еще людей, — нервно ворчит Марвин.

— Я не могу.

Он свирепо смотрит на Федора.

— Черт возьми, ты не можешь. Позвони Юрию и получи здесь какую — нибудь гребаную защиту…

— Это не дело Волкова, — огрызается Федор. Даже он выглядит немного бледным. — Это было ясно в нашем бизнесе. Наше соглашение-это ты и я, и этот хрен, — он кивает на Билла.

— Не Братва. — Он сглатывает. — Он никого не пошлет. Не для этого.

— Почему, черт возьми, нет?!

— Потому что это могло бы начать войну, — шиплю я.

Федор пожимает плечами.

— Она не ошибается.

— Ну и к черту все это! — шипит Марвин. Он поворачивается к сыну. — “Садись в гребаную машину, Чет. Мы уходим…

Снаружи внезапно раздается стрельба. Билл визжит и ныряет в "Бентли". Водитель заводит двигатель, Марвин и Чет тоже запрыгивают внутрь. Но внезапно раздаются новые выстрелы. Звено цепи, удерживающее дверь гаража открытой, искрится и щелкает, и дверь рушится прежде, чем они успевают уйти.

Мой пульс учащается.

Боковая дверь внезапно взрывается внутрь склада. Четверо мужчин с пистолетами поворачиваются и начинают стрелять вместе с Федором. Но вдруг что-то влетает в комнату и приземляется у их ног. Двое из них отскакивают, но я кричу, когда взрыв разносит двух других на куски.

Внезапно, проносясь сквозь клубящийся дым и огонь с ревом на губах, появляется Лев. Мое сердце подскакивает к горлу, и я взываю к нему. Его глаза находят меня и впиваются в мои. Но затем он поворачивается, рыча, когда бросается на двух других мужчин с пистолетами.

Мгновенно я приступаю к работе. Лезвие врезается мне в пальцы, но я игнорирую боль и начинаю пилить пластиковые стяжки. Через секунду они щелкают, и мои руки свободны. Я наклоняюсь, используя лезвие, чтобы разорвать путы на лодыжках, прежде чем вскочить на ноги.