— В тот день я убил этого человека, потому что слишком долго наблюдал за жестоким обращением. Я знаю, каково это-ежедневно чувствовать. Я знаю, каково это-быть под каблуком каждый гребаный день. И в тот день я сорвался. Я видел, как он слишком много раз пытался убать это единственное светлое пятно добра в моем мире. Мне больше нечего было терять, и я знал, что если я уйду, то сделаю одну хорошую вещь в этом мире, сделаю так, чтобы он никогда больше не прикоснулся к ней.

Я смотрю на свои руки.

— Это все, что я хотел оставить после себя, когда уезжал навсегда. Одна хорошая вещь. Одно доброе дело в жизни, полной зла.

Трое мужчин молчат. Но вдруг с порога раздается хриплый голос:

— Для меня достаточно.

Я вскидываю голову и широко улыбаюсь. Когда мой взгляд падает на нее, я пытаюсь соскользнуть с кровати, но боль почти невыносима.

— Нина, — стону я.

Трое других кружатся, и Виктор ругается, бросаясь к ней. Она прислоняется к двери, но отмахивается.

— Со мной все в порядке.

— Ты должна быть в постели…

— Я должна быть здесь, — тихо говорит она. — С Костей. — Она переводит взгляд на меня. Ее улыбка стирает всю боль, которую я чувствую. И вдруг мир снова становится ярким.

Виктор хмурится. Он оглядывается на меня, потом снова на сестру.

— Нина…

— Я люблю тебя, Виктор, — шепчет она. — И я люблю тебя за все, что ты сделал для меня, и дал мне, и продолжаешь делать для меня, и даешь мне. Но… Она слабо улыбается ему. — Я не ребенок, Вик. И я знаю, чего хочу.

— Его, — ворчит ее брат.

Она кивает.

— Да.

Он сердито смотрит, медленно дыша.

— Лев…

— Мы уходим.

Лев толкает локтем Николая. Они смотрят на меня и тихо выходят из комнаты. Виктор смотрит на меня.

— Это будет нелегкий путь. Я хочу, чтобы ты это понял. Мое доверие дается нелегко. Я люблю свою сестру, и за это я отступаю от всего этого. Но если тебе нужно мое доверие, а оно у тебе пондобитьсь, поверьте мне, со временем его нужно будет заслужить. Я доверяю ее тебе, потому что ты доказал, что готов на все, чтобы защитить ее.

Его глаза на одном уровне со мной.

— Мое доверие, как и доверие всей остальной организации, не будет таким легким.

— Я и не жду этого от них.

В комнате снова становится тихо. Нина прочищает горло.

— Вик, ты украл Фиону в качестве торга…

— О, черт возьми, — ворчит он.

Она улыбается ему.

— Просто говорю.

Он хмурится, но потом медленно улыбается. Он оглядывается на меня.

— Как бы то ни было, прими мою благодарность. За то, что спас ее… Несколько раз.

— Не стоит благодарить меня за это.

— А пока я отблагодарю тебя тем, что не убью.

Я пожимаю плечами.

— С этим я могу работать.

Виктор улыбается и качает головой. Он поворачивается и нежно обнимает сестру.

— Ты должна быть в постели.

— Ну, я пытаюсь попасть туда, но кто-то преграждает мне путь.

Виктор хмыкает и закатывает глаза.

— Прекрасно.

— Да, я не ждала твоего разрешения, Вик.

Он хихикает.

— Всякий раз, когда у меня возникают сомнения в том, что мы родственники…

— Рада напомнить, — улыбается она.

Он снова смотрит на меня.

— Костя, — ворчит он.

— Виктор.

Он кивает и выходит из комнаты. Нина смотрит на меня с порога и улыбается.

— Привет.

Я хмурю брови, когда мой взгляд скользит по бинтам на ее руках, ногах и ушибленной голове.

— Черт, Нина…

Она наполовину бежит, наполовину падает к моей кровати. Я вскакиваю, пытаясь встать, но от боли в груди перехватывает дыхание. Но это не имеет значения, потому что через несколько секунд она всхлипывает и падает на меня. Я игнорирую боль. Или, может быть, ощущение ее в моих руках забирает ее.

Ее рот находит мой, и я стону, обхватывая ладонями ее лицо и глубоко целуя. Я целую ее всем своим существом и всем, что у меня есть.

Потому что я весь ее.

— Ты жив, — выдыхает она мне в губы.

— Меня трудно убить, — ухмыляюсь я.

— Да, очевидно. — Она улыбается, глядя мне в глаза. — Костя…

— Я люблю тебя, Нина, — рычу я, крепко сжимая ее. Мое сердце бешено колотится, и я понимаю, что впервые в жизни произнесла ей эти слова.

Ее лицо краснеет. Ее зубы тянутся по нижней губе, когда она начинает улыбаться.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. Она прижимается ко мне. Я шиплю, когда ее локоть задевает один из моих швов. Она вздрагивает и отстраняется.

— О Боже, я так…

— Нина, — ухмыляюсь я. — Я в порядке. У меня бывало и похуже.

— У тебя было что-нибудь похуже, чем получить пулю в грудь и упасть с тридцати футов на бетон?

Я пожимаю плечами.