Моргая, я чувствуя, как что-то горячее и влажное стекает по моему лицу. Но сквозь это и оцепенение от удара я слышу, как открываются двери грузовика. Я слышу отрывистые команды на русском, и мое лицо напрягается. Протягивая руку, я вожусь с бардачком, прежде чем он открывается. Когда ноги, обутые в сапоги, подходят к машине, я выдергиваю пистолет, снимая с предохранителя и поворачиваюсь.

— Ubey yeye! — Рычит мужчина по-русски. Убей ее.

Не сегодня, ублюдок. Я лежу вниз головой, придавленная подушкой безопасности и ремнем безопасности. Но я поворачиваюсь и направляю пистолет на ноги, приближающиеся к моей водительской двери. Стискивая зубы и нажимаю на курок. Мужчина ревет, кровь брызжет из его голени, когда он падает. Я стреляю в него снова, на этот раз прикончив.

Но тут же автоматная очередь врезается в бок машины, Я кричу, когда осколки и стекло осыпают меня. Подушка безопасности лопается, и я толкаю ее вниз, чтобы выставить пистолет через разбитое лобовое стекло. Сквозь дождь, крича, я начинаю стрелять по приближающимся людям, когда они стреляют в ответ.

Я зажата, и у меня нет лишней обоймы патронов. Мое сердце бешено колотится, когда я пытаюсь отстегнуть ремень безопасности. Я смотрю в лобовое стекло и вижу, что к машине приближаются еще люди с пистолетами. Мой пульс стучит в ушах, и вместе с ним поднимается паника. Я всхлипываю и пытаюсь сорвать ремень безопасности, но я полностью застряла.

Снаружи мужчины поднимают оружие, и я зажмуриваюсь. Звук пулемета разрывает ночь, я кричу и вздрагиваю. Но когда слышу, как люди ревут крича по-русски, я открываю глаза. Я открываю рот от увиденного.

Люди, приближающиеся ко мне, падают, как мухи. Сзади раздается стрельба, я задыхаюсь, когда слышу, как что-то огромное внезапно обрушивается на машину, раскачивая ее. Люди снаружи пытаются убежать, оставляя своих убитых и раненых, когда они ныряют в три внедорожника и с ревом уезжают.

А потом наступает тишина. Я моргаю, чувствуя, теплую кровь все еще стекающую по моему лицу. Вес перевернутой машины смещается, и вдруг две огромные ноги ударяются о бетон рядом с моим окном. Я задыхаюсь, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

Огромные руки тянутся вниз, и они почти срывают всю помятую дверь, открывая ее. Мелькает нож, пронзая открытую дверь. Я кричу, но лезвие разрезает ремень безопасности. Он спадает, и две огромные руки подхватывают меня, когда я падаю с перевернутого сиденья.

Голова идет кругом, а в голове у меня туман. Дождь все еще идет, и я слышу приближающиеся сирены. Огромные руки вытаскивают меня из-под обломков машины. Когда я поднимаю глаза, у меня перехватывает дыхание, я смотрю в пронзительно голубые глаза, которые я уже знала, что найду. Моя рука слабо поднимается. Но он осторожно вырывает у меня из рук пистолет без пуль, когда сжимает челюсть.

— Не в этот раз, — рычит он. Я позволяю ему взять пистолет. Позволяя ему схватить меня в свои мускулистые, огромные руки. Позволяя ему наклониться, желая всего того, что происходило в моих грязных снах, когда его губы приближаются к моим.

Он останавливается на секунду, когда его рот в дюйме от моего. Я дрожу, мое сердце колотится в груди, когда смотрю в его великолепные, опасные и почему-то знакомые глаза.

Но потом этот момент обрывается. И я знаю, что ничто в этом мире не может остановить этот поцелуй.

Его рот прижимается к моему. Я издаю стон от этой интенсивности, но все же жадно открываю свои губы для него. Я хнычу в поцелуе, когда он рычит мне в рот. Его огромные руки нежно держат меня. Его свирепость, исходящая от его огромного тела, нависающего надо мной, кажется словно защищает меня от дождя.

Мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда я отчаянно целую его. Но вдруг с шипением он отстраняется. И я вздрагиваю когда его рука дергается вверх, нажимая на курок своего пистолета. Оглядываясь назад, я сморю на последнего из наемных убийц, который падает на землю.

Сирены приближаются. Мой таинственный мужчина отстраняется, и его лицо мрачнеет.

— Ты должна лечь.

— Кто… — у меня кружится голова. Мои слова невнятны. И я знаю, что это больше, чем дождь, стекающий по моей голове.

— Ложись, малышка, — ворчит он с сильным русским акцентом.

— Kto ty? — бормочу я. Кто ты такой?

— Лежи спокойно. Помощь идет. — Он начинает вставать. В панике я хватаю его за промокшую футболку притягивая к себе.

— Подождите, пожалуйста…

— Ложись, малышка, — снова шепчет он. — Ты будешь в безопасности. Я всегда буду следить за тем, чтобы ты была в безопасности. — Его глаза словно магнит удерживают мои, с жаром горя под дождем, сквозь запах оружейного дыма и жженой резины.

— Kto ty? — бормочу я, когда в глазах начинает темнеть. — Kto ty…

— Я твой, Нина, — рычит он. — Я твой.