А потом вдруг все замирает. Вокруг меня лежат мертвые или корчащиеся в агонии, нелегальные торговцы оружием. Я ничего к ним не чувствую. Они выбрали такой образ жизни, и так оно и будет. И кроме того, они продали оружие кому-то, кто мог использовать его, чтобы ранить или убить мою Нину. Я не могу оставить это безнаказанным.

Я поворачиваюсь к одному из них, который лежит окровавленный на полу, морщась от боли. Когда я подхожу к нему, он отшатывается. Он покачает головой и поднимает руки умоляя.

— Подожди! Стой! Подожди, парень! Подожди! Мы можем что-нибудь придумать, брат!

— Нет, не можем, — рычу я.

Он моргает.

— Черт, так ты русский?

Я смотрю на него сверху вниз.

— И что?

Он усмехается.

— Черт, чувак! Эй, та же команда!

Я хмурюсь.

— Что?

Он указывает на мои татуировки.

— Ты из ”Братвы", да?

Я молча смотрю на него. Мужчина ухмыляется и поворачивается, чтобы указать пальцем на стену позади себя. Я поднимаю глаза и из меня вырывается стон, когда вижу нацистский флаг со свастикой, приклеенный к стене.

— Та же команда, братан! Русские и Третий рейх, мой арийский брат!

С рычанием я перевожу на него взгляд.

— Тебе нужно почитать учебник истории.

Одним ударом вырубаю его. Поворачиваясь я подхожу к другому раненому. Этот вздрагивает еще сильнее, чем первый, пытаясь отползти от меня.

— Слушай, мужик, чего бы ты ни хотел, это твое, ладно? Клянусь, мужик, бери все, что…

— Вы продали это… Я поднимаю телефон с фотографией одного из треножников. — Я хочу знать, кто его купил.

Он хмурится.

— Ты его не знаешь?

— Если бы я это знал, то стал бы терять здесь время?

Он вздрагивает.

— Нет, чувак, я просто имею в виду… он один из вас.

— Прошу прощения?

— Да, русский. Братва, я думаю.

Мои брови хмурятся. Моя челюсть скрежещет.

— Кто.

— Я не знаю мужчину, просто парень. Такой же русский парень, как и ты.

— Как он заплатил?

— Наличными. — Парень ухмыляется.

— Что.

— Нет, ничего, просто… — он пожимает плечами. — Я имею в виду, что он заплатил наличными, но вторичный платеж был… — он хихикает.

— Я тоже люблю посмеяться, — рычу я. — Так почему бы тебе не поделиться этой гребаной шуткой?

— Нет, ничего особенного, приятель. Он был просто… он сказал, что мы все можем немного угоститься после того, как он попробует.

Мое лицо ожесточается.

— Чем угоститься.

— Чувак, этой русской телкой, за которой он охотился. Темные волосы, очки? Горячая задница?

Мое сердце замирает. Я поднимаю телефон и провожу пальцем по фотографии Нины, по дороге на работу, сделанной мной на днях. Я поворачиваю к нему экран

— Ее?

Узнавание отражается на его лице.

— Ага! — хихикает он. — Да, это она. Твой парень…

— Он не мой парень.

— О, ххмм, хорошо.

— Ты знаешь, как его зовут?

Мужчина качает головой.

— У тебя есть возможность связаться с ним? У тебя или у кто-нибудь из твоих гребаных друзей?

Он качает головой.

— Нет, старик, только лично. И он всегда носил маску. Он так же платил наличными.

Это все, что мне нужно услышать.

— Ну, наличные и этот горячий кусок…

Мой пистолет с треском вспыхивает, а он обмякает. Я поворачиваюсь и в быстром порядке уничтожаю всех его нацистских друзей — дерьмократов, оставшихся в живых.

Спустя две минуты как я все разрушал, я снова выскакиваю за дверь мчась в ночи к Нине.

6

Нина

Пять лет назад:

— Так странно, что я никогда не вижу тебя в кампусе.

Нейл придерживает для меня дверь, когда мы выходим из кафе. Я нервничаю. Ненавижу, когда я нервничаю. Но это мое первое свидание. Наверное, мне разрешается понервничать. Если судить по американским фильмам, которые я смотрела, то я должна нервничать.

Нейл подходит под эту роль, типичный американский светловолосый, голубоглазый спортсмен. Он первокурсник Северо-Западного университета, где я учусь. Именно там он столкнулся со мной пару дней назад во дворе кампуса и пригласил выпить кофе.

— О, мои занятия в основном в блоке триста, — я улыбаюсь, когда он идет рядом со мной.

— Блок триста? Это что-то вроде младшего класса1, не так ли?

— Так и есть.

Он хмурится.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— И они разрешают тебе посещать некоторые занятия из младших классов?

— Они, эээ… — Я пожимаю плечами. — Вообще-то все мои занятия — это младшие классы. Я — младший.