Нейл выглядит удивленным.

— В восемнадцать?

— Dа… — я хмурюсь, злясь, что перешла на русский. — Да.

Полтора года назад, когда Виктор привез меня в Чикаго, он записал меня в самую лучшую, самую академическую частную среднюю школу, какую только можно купить за деньги. Через неделю мне стало скучно. Москва могла бы быть адом. Моя домашняя жизнь, возможно, была ужасна. Но школа всегда была моим безопасным местом. Учеба всегда была моим спасением. И, судя по всему, я часто спасалась бегством.

Через неделю меня перевели из одиннадцатого в двенадцатый класс. Еще через несколько недель Виктор увидел, как я скучаю и поддавлена, и забрал меня, оттуда. Я сдала экзамены в частной школе, он потянул за какие-то ниточки, и я начала учиться в Северо-Западном университете на втором курсе. Мы с Нейлом одного возраста, но у нас разница в две ступени.

— Черт, ты, должно быть, гений, — смеется он.

Я улыбаюсь.

— Этого я не знаю. Наверное, я просто быстро учусь.

— Да, конечно. — Он поворачивается и улыбается мне. — Эй, я не настаиваю, но ты хотела бы пойти на вечеринку? Я даю клятву Омеги Каппы, и сегодня вечером они устраивают это безумие. Хочешь заскочить?

Я колеблюсь. Я никогда не была на вечеринке— по крайней мере, на настоящей. А я даже никогда раньше не пила. Сломленная часть меня колеблется. Новые, неконтролируемые ситуации иногда провоцируют мои триггеры. Но психотерапевт, к которому меня отправил Виктор, говорит, что я должна пробовать что-то новое, “расширить свою зону комфорта”.

Когда я думаю об этом таким образом, я почти готова посмеяться над собой. С чего бы мне нервничать? Я пережила ад, который никто из моих одногруппников даже не может себе представить. Вечеринка братства — это не то, с чем я не могу справиться.

— Я имею в виду, никакого давления. Если ты не чувствуешь…

— Конечно!

Нейл усмехается.

— Верно.

Спустя пятнадцать минут, я оказываюсь в совершенно новой обстановке. Меня окружают студенты колледжа, собравшиеся на первом этаже потрясающего дома, в котором находится братство. У меня в руке пиво — мое первое пиво. Глухи удары музыки проходят через меня.

Я чувствую, как во мне поднимается паника. Но я пытаюсь отпустить это чувство. Стараясь дышать и позволить себе испытать эту новизну. Я знаю, что я здесь в безопасности. Я знаю, что никакой демон не причинит мне вреда. Но все же, по мере того как вокруг меня бушует вечеринка, я начинаю испытывать все больше и больше чувство клаустрофобии.

Мое дыхание учащается. Мой пульс стучит громче, чем музыка в ушах. Я поворачиваюсь, проглатывая панику. И внезапно Нейл оказывается прямо передо мной.

— Хей, — он хмурится и кладет руку мне на плечо. — Ты в порядке, Нина?

Я киваю. Но я знаю, что мое лицо говорит об обратном. Он хмурится, крепче сжимая меня.

— Пойдем, пошли отсюда.

Я позволяю ему протащить меня через толпу, затем вверх по лестнице. Когда он ведет меня по коридору, а затем в комнату, я все еще слегка дрожу. За нами закрывается дверь, и я позволяю себе выдохнуть.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Да, я просто… — Смущение обжигает мои щеки, и я хмурюсь — Прости, — бормочу я.

— Не стоит. У меня тоже бывает клаустрофобия.

Я улыбаюсь ему, когда он садится на край кровати. Только тогда я понимаю, что мы в спальне. Но это всего лишь Нейл — милый Нейл из кампуса, который час назад купил мне латте. Я в безопасности, говорю я себе. Я больше не в аду.

— И давно ты в Америке, гений?

Я ухмыляюсь.

— Почти полтора года.

Нейл кивает.

— Ух ты, у тебя потрясающий английский.

— Спасибо.

— Кстати, мне нравится этот акцент.

Я краснею.

— Спасибо. Я пытаюсь избавиться от него. Он заставляет меня выделяться.

Нейл усмехается.

— Нет, не стоит. Это сексуально.

Я краснею еще сильнее.

— Так почему же вы ребята переехали?

— Ребята?

— Ты и твои родители?

Я качаю головой.

— Я здесь только со своим старшим братом. Он живет здесь некоторое время.

— О, да? Клево. Чем он занимается?

Он один из самых больших и опасных русских мафиози в вашей стране.

— Он занимается судоходством, — спокойно отвечаю я.

— Круто. — Нейл смотрит на меня, и в комнате становится тихо. — Эй, скажи мне что-нибудь еще с этим сексуальным акцентом.

Я хмурюсь.

— Хм, например, что?

Он усмехается.

— Не знаю. Что-нибудь горячее.

— Солнце, — бросаю я с ухмылкой.

Нейл закатывает глаза.