Тот, кто знает моё имя.

Тот, кто умеет выкапывать информацию, которую пытаются скрыть.

Боже, что ещё он сможет узнать?

Я закрываю глаза, заставляя себя расслабиться. Но всё, что вижу, — это его взгляд в тот момент, когда он произнёс моё фальшивое имя. Осмысленный взгляд. Как будто он следил за мной из тени всё это время.

Звук шагов вырывает меня из мыслей, и я открываю глаза как раз в тот момент, когда Анника заходит в комнату. Она выглядит ужасно — её обычная острая, уверенная манера держаться потускнела после событий этой ночи. Рыжие волосы растрёпаны, спутаны, а глаза широко распахнутые и отстраненные.

Она падает на диван напротив меня, запуская пальцы в волосы.

— Не могу в это поверить, — бормочет она, голос охрип. — Покушение? На моей помолвке? — Фыркает и изображает отвращение.

Сарказм как защитный механизм — это часть Анники. Она всегда была сильной, той, кто справляется со всем с отстранённостью и, возможно, с долей едкой шутки.

Но сегодня всё по-другому. Её броня начинает давать трещины.

— Это рано или поздно должно было случиться, — тихо говорю я, подаваясь вперёд. — Ты выходишь за Кензо Мори, девочка. Есть те, кому это не нравится.

Анника фыркает, но в этом нет обычной язвительности.

— Как будто я этого хочу.

Она надолго замолкает, уставившись в пол. Когда, наконец, снова говорит, её голос звучит тише, чем я слышала за последнее время.

— Ты же знаешь, что дело не только в том, чего я хочу, Фрей. Если я не выйду за Кензо, начнётся война. Братва и якудза разорвут друг друга на части, а Дэмиан…

Её голос дрожит, в глазах мелькает что-то не высказанное, нечто, о чём она не готова говорить. На мгновение я вижу, как трещины в её броне расширяются, как уязвимость, которую она так тщательно скрывает, грозит прорваться наружу. Но затем, столь же резко, как появились, они исчезают. Плечи её напрягаются, выражение лица становится жёстким.

— Это неважно, — наконец говорит она. — Всё решено. Я выйду за Кензо, и это сохранит мир. Дело сделано.

Я ещё какое-то время смотрю на неё, желая надавить, но зная, что не стоит. Анника — чертовски упрямая. Всегда такой была. Она не раскроется, пока сама не будет к этому готова, а сейчас — не тот момент.

Я выдыхаю, откидываясь на спинку кресла.

— Ну, полагаю, так тому и быть.

Анника безрадостно смеётся, глубже проваливаясь в диван.

— Ага. Вот и всё.

Мы сидим в тишине, тяжесть всего произошедшего нависает между нами. Мне хочется утешить её, сказать, что всё будет хорошо, но правда в том, что я не знаю, так ли это. Братва и якудза уже давно балансируют на грани войны, а брак Анники с Кензо — всего лишь пластырь на рваную рану.

Спустя какое-то время Анника встаёт, снова проводя рукой по волосам.

— Прости, я сейчас не лучшая компания. Пойду лягу. Нужно хоть ненадолго отключить мозг.

Киваю, и она уходит, плечи её поникли от усталости. Дверь закрывается за ней, и я снова остаюсь в тишине.

Наедине со своими мыслями о нём.

Последние месяцы я жила в бесконечной череде бутик-отелей с тех пор, как мы с Анникой прилетели в Нью-Йорк. Но у меня есть комната в доме Кира, и именно туда я возвращаюсь спустя несколько часов.

Она просторная и роскошная, с тёмным деревом и дорогими тканями. Но сейчас вся эта элегантность кажется удушающей. Тяжесть произошедшего давит на меня, оставляя внутри тяжёлый осадок, который никак не уходит.

Я сбрасываю одежду и встаю под душ, позволяя горячей воде стекать по коже. Скользнув взглядом вниз, смотрю на татуировку, бегло проводя по ней мылом. Уголки губ кривятся в ироничной усмешке — слова, выгравированные на моих рёбрах, чуть ниже левой груди.

Memento mori.

Анника уже слышала мои мрачные шутки насчёт того, что фамилия её будущего мужа оказалась вытатуированной у меня на коже. Возможно, кто-то просто выбрал не ту женщину для этого брака.

Но правда в том, что это вовсе не имеет отношения к семье Мори. Memento mori — латинское выражение, означающее «помни о смерти».

Смерть неизбежна.

Для меня эта неизбежность просто немного реальнее. Чуть ближе, чем для большинства.

Я заканчиваю смывать мыло, но не выхожу из-под воды. Напряжение в теле начинает уходить, тепло расслабляет уставшие мышцы, но разум всё ещё не даёт покоя.

Потому что кое-что уже вцепилось в мои мысли и теперь не отпустит.

И этим чем-то является кто-то.

Мал знает. Он знает, что я солгала. Он знает, что я видела.

Я не понимаю. Он мог разоблачить меня в любой момент этой ночью. Но не сделал этого. Вместо этого он просто… ушёл.

Как будто играет в какую-то игру, которой я не понимаю.

Чего он хочет?