Когда мы заходим в лифт, чтобы поехать в аэропорт и отправиться в Японию, где нас ждёт остаток жизни, я смотрю на Мала. Его челюсть напряжена, глаза сосредоточены. Но В нем теперь появилась мягкость, которой раньше не было.

Он замечает мой взгляд и усмехается.

— Что? — спрашивает он, приподнимая бровь.

— Ничего, — шепчу я, прижимаясь к нему. — Просто… я люблю тебя.

Он притягивает меня ближе.

— И я люблю тебя. Всегда.

И затем его губы касаются моих, отрывая меня от пола, пока двери лифта закрываются, унося нас в будущее.

Вместе.

Серия Memento Mori продолжается историей Дэмиена в книге Emperor of Lust.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предупреждение о спойлерах!

Спасибо, что выбрали этот короткий рассказ! Хотя это не продолжение и не второй эпилог к книге Император гнева, он связан с персонажами и событиями из этой книги.

Если вы еще не читали Император гнева, этот короткий рассказ может раскрыть концовку той книги.

С наилучшими пожеланиями,

Джаггер Коул

ФРЕЯ

Я выдыхаю с улыбкой, когда самолет касается земли.

Хорошо быть дома. И это чувство само по себе заставляет мою улыбку становиться еще шире.

Дом.

С тех пор, как я сбежала из своего детского дома, у меня не было места, которое я могла бы назвать домом. Жизнь на улицах — это не дом. Хостелы или даже роскошные отели — тоже нет. Это остановки. Временные моменты.

Ступеньки к… кто знает. К чему-то другому. Следующему этапу или следующей временной остановке.

Но теперь все изменилось. Потому что сейчас у меня есть место, которое я с улыбкой называю домом.

Дополнительный бонус, конечно, в том, что дом — он же гостевой дом на поместье Мори — находится в девяноста секундах ходьбы от моей лучшей подруги в мире, которая живет в главном доме. И не поймите меня неправильно, это прекрасно. Но самое лучшее?

Ну, это легко.

То, что дом — это место, которое я делю с Малом. Дом — это, как говорят, там, где сердце. Верно?

Конечно, не все, кого я называю семьей, живут в одном доме, как в какой-то странной якудза-версии Реального мира. Дэмиан и Кир все еще в Нью-Йорке, откуда я только что вернулась после двухнедельного визита. Но, тем не менее, с новыми связями братвы Николаева с якудза Мори-кай, Кир активно обсуждает расширение в Японию. И никто иной, как мой любимый кузен-психопат Дэмиан, возглавит это движение, когда оно произойдет.

Отчасти потому, что Дэмиан — правая рука Кира, знает свое дело и жаждет расширения. Но другая часть?

Ну, скажем так, и Мори-кай, и Николаевы, потенциально переезжающие в Токио, не остались незамеченными. И самый громкий ответ пока что исходит от очень могущественной и очень старомодной якудза Исида-кай.

И под громким ответом я имею в виду, что они сожгли два склада, которые Кензо купил в Токио месяц назад, и задушили двух местных политиков, которых он начал подкупать.

Задушили — я тоже сначала не знала — это значит отрезать кому-то голову острым проводом через шею.

Ну и приветствие в Токио…

Но я отгоняю эти мысли, когда встаю…

Я иду к передней части самолета. Стюардесса улыбается и кланяется мне, когда дверь открывается, и лестница опускается на почти пустой асфальт передо мной. На горизонте могут быть всевозможные опасности и неприятности. Но одна вещь, на которой я могу сосредоточиться, чтобы сохранить рассудок, — это знание, что Мал не приближается к Токио. Его место — и мое — твердо здесь, в Киото.

Я улыбаюсь себе, чувствуя, как щеки горят, когда я спускаюсь по лестнице к ожидающему внедорожнику.

Мое место, как только я вернусь домой, будет на коленях Мала, без одежды, с его членом внутри меня. Или, возможно, на четвереньках, стонать в пол, пока он стоит сзади.

Варианты, детка. Много вариантов.

Водитель — Кай, один из парней Мала, который, клянусь, вообще не разговаривает, будь то по-японски или по-английски — кивает и открывает заднюю дверь для меня.

— Рада тебя видеть, Кай, — улыбаюсь я.

Он снова кивает подбородком. Очевидно, ничего не говоря. В сотый раз я решаю, что Кай и вечно молчаливый Исаак должны подружиться. Молчаливые, неразговорчивые друзья.

— О, и Кай, — улыбаюсь я ему в зеркало заднего вида, когда он садится за руль. — Не стесняйся. Ты же знаешь, мне все равно, если окно будет открыто.

Я получаю редкую улыбку в ответ и еще один кивок подбородком.

Мне действительно нравится Кай, но его дурная привычка переопределяет слово заядлый курильщик. Это едва ли полчаса езды до дома, но я знаю, что даже это — вечность для такого, как Кай. Плюс, мне действительно не противен запах. Кай — один из тех старомодных парней, которые ходят в настоящий табачный магазин и сами скручивают сигареты, которые в итоге пахнут этой восхитительной смесью табака, лаванды и чая, а не затхлым запахом, который исходит от сигарет крупных брендов.