Она улыбается той улыбкой, от которой мое сердце воспаряет. — Ну?

— Семен мертв.

У нее отвисает челюсть. — Подожди, правда?

Я киваю, когда она удивленно моргает.

— Вау, ну... Вау.

— Ага. Только это были не мы, — ворчу я. Я снова смотрю в окно. — Петя здесь. У него могут быть какие-то идеи. Или он может знать, кому начать задавать вопросы.

Она кивает, и я снова улыбаюсь, придвигаясь к ней поближе. Я обнимаю ее и притягиваю ближе. Я опускаю губы, чтобы нежно поцеловать ее.

— Готова?

Она выгибает бровь. — Для чего?

— Не хотела бы ты присутствовать на встрече с Петей?

Она усмехается. — Да?

Я пожимаю плечами. — Ты была со мной в окопах весь вчерашний день и прошлую ночь.

Она краснеет. — Юрий, я просто принесла тебе кофе и...

— И другие вещи, — рычу я. Она краснеет. — Я бы очень хотел, чтобы ты была со мной, котенок.

Она кусает губы и кивает. — Хорошо.

Моя рука все еще обнимает ее за талию, мы подходим к двери, и я широко распахиваю ее перед пожилым олигархом, стоящим снаружи. Петя поднимает голову и широко улыбается.

— Юрий! Рад тебя видеть. Его взгляд скользит к Ривер, и он усмехается. — И знаменитая Хелен.

Она закатывает глаза. — К сожалению, я с Лонг-Айленда, а не из Трои.

Он хихикает. — Красивая и начитанная. — Он поворачивается и подмигивает мне. — Очень хорошая работа, Юрий.

Я улыбаюсь и делаю шаг назад, чтобы впустить его внутрь. — Давай присядем и поговорим, хорошо?

Он кивает. Он поворачивается, чтобы что-то проворчать двум своим охранникам, которые остаются снаружи, пока мы все входим и закрываем дверь. Петя следует за нами в кабинет и садится в одно из кресел у камина, на которое указывает. Я сажусь в другое, Ривер держится за руку рядом со мной.

— Ты ведь не возражаешь против английского, правда?

Петя хмурится и качает головой. — Конечно, нет. — Он поворачивается к Ривер и ухмыляется. — Хотя, если ты планируешь проводить время с этим стариком, тебе следует немного выучить русский, нет?

— Да, — улыбается она, заливаясь румянцем.

Петя хихикает и откидывается на спинку стула.

— Что-нибудь будешь пить?

Он качает головой. — Нет, спасибо. Давай перейдем к делу, хорошо?

Я киваю. — Прежде чем мы начнем, я только что услышал кое-какие новости, которые могли бы... — Я пожимаю плечами. — Ускорить наш разговор.

— Вот как?

— Семен Бельский мертв.

Брови Пети взлетают вверх. — Твоей рукой?

— Нет, но я не знаю, от чьего имени.

Он медленно кивает и, нахмурившись, откидывается на спинку стула. — Понятно...

— Ты знаешь, что мы с Семеном воевали со вчерашнего дня, да?

Он кивает.

— Но я бы обсудил это с тобой до того, как на самом деле убрал самого Семена.

Петя вздыхает. — Да, я знаю, ты бы так и сделал. — Он хмурится. — Могу я спросить... Эта эскалация войны между вашими двумя организациями?.. — он бросает взгляд на Ривер. — Это было из-за нее?

— Да, — рычу я. — Но также и нет. Семен привел все в движение, когда забрал ее у меня. — Моя рука скользит к руке Ривер. — Но вчера он оставил диктофон на ступеньках моего крыльца — запись, предназначенная для того, чтобы заставить меня думать, что он держит мою дочь в плену.

Петя хмурится. — Он что!?

— Это была подделка, — тихо говорит Ривер. — Ну, не подделка, но и не настоящая. Он соединил воедино реплики из диалога из одного из предстоящих фильмов Белль.

Петя медленно качает головой. — Невероятно. Да, я вижу, что этим он перешел черту, Юрий.

Я киваю. Но затем Ривер садится немного прямее, морщинка пролегает у ее лба. Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ей. — Что такое?

— Просто... эта запись, которую он нам прислал... — Она качает головой. — Я все еще пытаюсь понять, как он ее получил.

Я хмурюсь. Я смутно припоминаю, что она говорила об этом вчера. Но я также все еще был в сильном шоке, услышав то, что звучало как "Белль в плену".

Петя приподнимает бровь. — Что ты имеешь в виду?

— Я знала, что это подделка, потому что видела этот фильм. Но он еще не вышел. Я посмотрела его только потому, что Белль — моя лучшая подруга. Но этот фильм существует только в двух местах — на защищенных брандмауэром серверах в охраняемом офисе ее продюсерской компании. И одна физическая копия в ее собственном доме. Но это все. — Она хмурится. — Итак, я думаю, единственное объяснение заключается в том, что Семен, должно быть, каким-то образом имел доступ к студии.