Я не хочу этого признавать. Я изо всех сил стараюсь загнать это обратно и игнорировать эмоции, которые, как я чувствую, обжигают меня изнутри. Но запереть это обратно невозможно. Невозможно игнорировать то, что ее слова и эта самодовольная, стервозная улыбочка пробуждают во мне неконтролируемую ревность.

— Было приятно познакомиться с тобой, — тихо говорю я. — Я собираюсь идти...

Она протягивает руку, хватая меня за локоть.

— Ты думаешь, ты его первая маленькая игрушка? Первая юная, хорошенькая игрушка, которую он взял с собой на яхту, чтобы выпить, пообедать и лечь в постель?

Мое лицо холодеет, губы плотно поджимаются.

Она улыбается мне. — Глупая, глупая девчонка. — Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня. — Ты не первая. И ты, конечно, не будешь последней. — Она холодно смеется. — Дай угадаю, он затащил тебя сюда и сейчас где-то на совещании?

Когда мое лицо напрягается, она улыбается шире.

— Эти мужчины играют в силовые шахматы, малышка. — Она насмехается надо мной. — Ты не его королева. Ты пешка.

Светлана самодовольно улыбается мне, допивая шампанское.

— Но что я говорю? Ты просто... Как ты сказала? — Ее губы жестоко скривились. — Знакомые, да? — Она поворачивается, чтобы уйти, но потом бросает на меня взгляд через плечо. — В любом случае, передай от меня привет Юрию. Если, конечно, он уже не нашел какую-нибудь другую глупую маленькую девочку, чтобы поиграть с ней сегодня вечером.

Не сказав больше ни слова, она неторопливо исчезает в толпе.

Я хочу игнорировать все, что она только что свалила к моим ногам. Я хочу отмахнуться от этого и сказать себе, что меня это нисколько не беспокоит. В конце концов, мы с Юрием вовсе не "Юрий и я". Он мой похититель. Криминальный авторитет и отец моей лучшей подруги. Вот и все.

За исключением того, что это "не то". Не сейчас, когда я так глубоко погружена. Не сейчас, когда я так погружена в него. Даже если я ненавижу себя за это.

Мои глаза сужаются. Я скриплю зубами, а сердце тяжело колотится. Я поворачиваюсь и начинаю проталкиваться обратно сквозь толпу. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

Мне нужно убраться подальше от человека, который каким-то образом запустил свои когти глубже, чем я когда-либо должна была ему позволить.

— Юрий, — стонет Петя. Он откидывается на спинку стула и потирает переносицу. Однако меня слишком позабавил вид Семена вылетающего из Петиного кабинета, чтобы сдержать улыбку.

— Я привел вас обоих сюда, чтобы разобраться во всем, — бормочет Петя.

— Это я работаю над этим.

— Нет, это ты подрываешь некоторые очень, очень прибыльные деловые соглашения, — ворчит он.

— Я в порядке.

— Я имел в виду свои, Юрий, — огрызается Петя.

Я разводу руками. — Условия таковы, каковы они есть. Я совершенно ясно дал понять, что считаю Семена некомпетентным троллем. Это чистая удача и тот факт, что он больше ценится живым, чем мертвым, для достаточного количества людей, играет в его пользу что он еще не избавился от своих страданий.

Петя хмуро смотрит на меня. Но и не возражает. Мы оба знаем, что я не ошибаюсь. Даже если исключить из уравнения мои эмоции, с чисто деловой точки зрения, Семен — ужасный лидер. Он ленив, жаден и обладает вспыльчивым характером.

Как и мне, ему передали бразды правления Братвой, которой он руководит от своего отца. Но пока он добивался этого всю свою жизнь, я проливал свою кровь и пот за организацию Волкова. Я проделал путь от синдиката среднего звена до одной из самых могущественных, внушающих страх семей Братвы в России и США.

— Ты раззадорил его, Юрий, — вздыхает Петя. — Ты оскорбил его.

— Да, и это было довольно приятно.

Он стонет. Я улыбаюсь.

— Я шучу, Петя. Но условия такие, какие есть. Это просто бизнес. Семен — соперник, а не друг. Я не буду облегчать ему эту сделку.

Но это не совсем правда. Я не делаю это для него "трудным" деловым решением. Я делаю это невозможным; намеренно. Потому что, хотя я продолжаю это повторять, это не "просто бизнес". Это перестало быть "просто бизнесом" в тот самый момент, когда я понял, кого я выкрал из лап Семена. Это перестало быть деловым решением в ту же секунду, как я увидел ее.

Но это не потому, что я хочу поиграть в героя. Я не спаситель. Я не святой. Я делаю все это не для того, чтобы спасти Ривер от него.

Я делаю это, чтобы сохранить ее всю для себя.

— Юрий, это не было торгом. Ты просишь пятьдесят процентов от его гребаного бизнеса.

— Нет, я прошу пятьдесят пять процентов, — рычу я.

Он со стоном закатывает глаза. — Юрий! Пожалуйста! И все это ради девушки?