Я помог ей снять рубашку, и она стянула через голову ночную рубашку, обнажив живот. Это зрелище сделало меня чертовски счастливым, что меня удивило. Я никогда не думал о детях. Это была абстрактная концепция.

Когда мы готовились ко сну, я не мог перестать восхищаться ею. Она умылась и на мгновение напряглась, прежде чем ее пальцы ухватились за край. Я тут же схватил ее за талию.

— Ария?

— Голова кружится, — сказала она извиняющимся тоном. Я поднял ее на руки и отнес к нашей кровати, где уложил и растянулся рядом с ней, притягивая к себе. Она прижалась ко мне, крепко вцепившись пальцами в мои бицепсы, словно боялась, что я уйду, если она меня отпустит. Она поцеловала меня в грудь и подняла на меня глаза. Я взял ее за щеку, и она улыбнулась мне той улыбкой, которая каждый раз согревала мое холодное сердце.

Она уснула через пару минут после того, как оказалась в моих объятиях, но я долго лежал без сна и слушал ее ритмичное дыхание, не потому, что не мог заснуть, а потому, что не хотел. Ощущение Арии в моих руках было лучшим. Я осторожно провел рукой вниз, пока она не легла на живот Арии. Если бы я все еще был способен на такое, возможно, именно в этот момент я бы заплакал, но в последний раз это случилось, когда я видел свою мать в собственной крови после того, как она перерезала себе вены, и это больше не повторится. И все же моя грудь сжималась от эмоций.

Глава 23

Лука

На следующий день мы вернулись в Хэмптонс, чтобы забрать одежду, которая была нужна Арии. Отныне она останется со мной в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы она была рядом, а я был нужен в Нью-Йорке.

Когда мы вошли в особняк, Джианна и Маттео сидели за обеденным столом и завтракали. Время близилось к обеду, так что они, вероятно, проспали допоздна или, скорее, трахались до утра, как обычно. Джианна вскочила со стула и поспешила к нам. Я отпустил Арию. Прежде чем Джианна обняла сестру, она бросила на меня уничтожающий взгляд.

— Ты в порядке? Эта скотина хорошо с тобой обращался?

Я напрягся.

Она, блядь, предположила, что я плохо обращался с Арией? Даже когда я думал, что она трахалась с Данте, я не прикоснулся к ней. Я убивал и пытал людей и за меньшее. Ария бросила на меня извиняющийся взгляд, прежде чем я направился к Маттео, в то время как она и ее сестра прошли в гостиную и сели.

Маттео хлопнул меня по плечу.

— Ты наконец-то вытащил голову из задницы?

Мои глаза остались на Арии. Теперь, когда она вернулась, я знал, насколько она уязвима, мне было трудно выпустить ее из виду.

— Что с тобой? Я думал, вы уладили свою ссору.

— Мы так и сделали.

Я повернулся к Маттео, который настороженно наблюдал за мной.

— Ария беременна моим ребенком.

Глаза Маттео расширились, он перевел взгляд на Арию, затем снова на меня.

— Ты собираешься стать отцом?

Мог ли его голос звучать более потрясенным? Я сверкнул глазами, затем сосредоточился на Арии, которая успокаивала Джианну.

— Возможно, это была одна из причин, по которой Данте отпустил ее и выбрал тактику прислать фото, чтобы ослабить тебя.

Я кивнул.

— Возможно. Если он попадется мне на глаза, я спрошу, не хотел ли он, чтобы я убил собственную жену.

— Он знал, что ты не убьешь ее. Он, вероятно, думал, что ты рискуешь атакой его территории, и на самого него, чтобы он мог убить тебя.

Я не знал мотивов Данте, но если я когда-нибудь поймаю его, он умрет мучительной смертью.

— Как ты относишься к тому, чтобы стать отцом?

Я пожал плечами.

— Наш отец не был образцом для подражания.

— Нет, это точно, — пробормотал Маттео. Мы обменялись долгим взглядом.

Наше детство было суровым испытанием. Если бы мы не были вместе, мы бы сошли с ума.

— Это девочка. Это сделает вещи легче, — добавил я.

Маттео ухмыльнулся.

— Если она будет так же красива, как Ария, тогда у нас будет полно дел, чтобы держать мужчин подальше от неё.

Мои губы изогнулись в жесткой улыбке.

— Пусть приходят.

Маттео засмеялся, возбуждение вспыхнуло в его глазах при мысли о крови, затем он успокоился и посмотрел мне в глаза. В первые недели после того, как я получил фотографии Данте и Арии, после того, как я спустился на глубину тьмы и убил байкеров, и еще больше после этого, он волновался.

— Я рад, что ты не сошел с ума.

Я тронул его за плечо.

— Это был бы твой шанс стать Капо.

Маттео был альфой, как и я. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать, ненавидел кланяться кому бы то ни было. Из-за этого наш отец не раз подвергался пыткам. И все же он никогда не использовал мои моменты слабости, чтобы улучшить свое положение.

— Что ты прикрыл мне спину, а не воткнул в нее нож, хотя я и дал тебе много возможностей, Маттео этого я никогда не забуду.