Я придвинулась ближе, и через пару секунд он протянул руку и расстегнул мой лифчик. Затем он снова опустил руку и положил ее на вспоротый живот. Я опустила лифчик. Он видел меня обнаженной в нашу брачную ночь, но мне все еще было неловко от его спокойного взгляда. Я не могла знать, одобряет ли он то, что видит.

— Поднимайся, — сказал он.

Я приподнялась и опустилась на колени рядом с ним. Он медленно протянул руку и коснулся моего плеча, его ладонь была теплой на моей коже. Он слегка надавил на меня, пока я не наклонилась и не прижалась грудью к его лицу. Он приоткрыл губы и сомкнул их вокруг моего соска в восхитительном коконе тепла и влажности. Я задохнулась от этого ощущения и прижалась к его груди, приблизив свою грудь к его лицу. Его глаза, казалось, видели меня насквозь и точно знали, чего я хочу, когда его язык начал обводить мой сосок.

Это было невероятно, ошеломляюще и так хорошо. Он откинулся назад и начал неторопливо сосать мой сосок, дергая, кружа, покусывая, пока я не промокла насквозь. Я никогда не была так возбуждена, но рот Нино и его пристальный взгляд вызвали неожиданные ощущения. Я сжала ноги вместе, чувствуя, что взорвусь, если в ближайшее время не найду облегчения.

Глаза Нино были прикованы к этому движению, но он продолжал свое служение. Я не могла отвести взгляд от его лица, от желания в его глазах и от того, как он ласкал мою грудь.

Он выпустил мой сосок с влажным звуком и выдохнул. Мои щеки горели. Он оторвал руку от живота и положил ее на мою ногу, затем легонько положил мне на колено. Я замерла, но мое сердце ожило, нуждаясь и отчаявшись. Я не знала, что это может быть так. Он тоже лежал неподвижно, серые глаза изучали мое лицо.

— Ты можешь вести меня за руку, если хочешь.

— Что? — прошептала я, мой мозг едва функционировал.

— Если ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе и доставил тебе удовольствие, ты можешь вести мою руку.

— Но я даже не знаю, что делать. Ты тот, кто знает.

— Да, и мои прикосновения будут очень приятными, но ты все еще напряжена.

Мои брови сошлись на переносице от его уверенности.

— Ты немного самовлюблен.

Он наклонил голову с намеком на веселье.

— Я умею только оценивать свои таланты и доставлять удовольствие.

— И причинять боль, — добавила я.

— И это тоже, но тебе не о чем беспокоиться. — его большой палец легонько погладил мое колено. — Почему бы тебе не позволить мне снова пососать твой сосок? Похоже, тебе это понравилось.

Я кивнула и наклонилась вперед. Он вцепился в мой сосок, и я мгновенно застонала.

— Теперь другую грудь, — пробормотал он, когда я едва держалась над ним. Я пошевелилась, и он провел языком по моему соску, затем втянул его в рот, а его рука поднялась, чтобы погладить мою другую грудь.

Мой центр начал пульсировать, сначала слегка, а затем дрожь прошла по мне, распространяясь между ног. Нино пососал мой сосок немного сильнее.

Я задохнулась и почувствовала еще больше влаги между ног, когда мой центр пульсировал. Я замерла над Нино, и он отпустил мой сосок.

— Что случилось? — ошеломленно спросила я.

— Я думаю, у тебя был оргазм. Он не был сильным, но моего сосания твоего соска было достаточно, чтобы стимулировать твою киску без трения.

Жар поднялся в моих щеках.

— Вау!

Пристальный взгляд Нино скользнул по моей груди, затем опустился ниже.

— Если я прикоснусь к твоей киске, он усилится в десять раз, поверь мне.

Я посмотрела на него, и мой взгляд метнулся вниз к твердым очертаниям его тела под трусами. Не давая себе времени на беспокойство, я потянулась к нему и обхватила его через ткань. Он резко выдохнул и дернулся под моей ладонью. Я поспешила вниз, несмотря на учащенный пульс.

Нино был прикован наручниками к изголовью кровати. Это было безопасно для меня.

Я устала позволять прошлому удерживать меня. Мне надоело быть пленницей Дюранта. Он был мертв. Нино пытал и убил его ради меня. Теперь настала моя очередь убить память этого человека.

Дрожащими пальцами я подсунула их под пояс Нино и стянула с него трусы. Его желудок скрутило от напряжения, но он не издал ни звука. Я не смела взглянуть ему в лицо, боясь потерять мужество.

Я и раньше видела Нино голым, но никогда не отваживалась на большее, чем мимолетные взгляды. На этот раз я позволила себе наблюдать за его эрекцией, положив ладони ему на бедра. У меня не было причин бояться наготы Нино. И я не испытывала отвращения к его телу, даже к его эрекции, как к Дюранту. Нино был прекрасен во всем, даже со шрамами и татуировками — или, может быть, из-за них. Они были частью его, и я не могла представить, как он будет выглядеть без них.