Я рискнула взглянуть на экран, где массивный мужчина с руками толщиной с мои бедра избивал своего противника, прежде чем бросить его в клетку. Я вздрогнула от грохота клетки и пьяных возгласов толпы.

Нино потянулся к моему запястью, не отрывая глаз от экрана, и я подавила улыбку, которая исчезла, когда гигант схватил своего противника и ударил его по колену. Спина человека болезненно хрустнула, и он упал на землю без движения.

Я вздрогнула, прижавшись к Нино, и он крепче обнял меня.

— Он ... он ...? — я сглотнула, мой пульс участился. Брови Нино сошлись на переносице.

— Мертв, — пожал плечами Римо.

Мой желудок резко сжался.

— Это был впечатляющий ход, — прокомментировал Савио, набивая рот очередным куском пиццы. Как он может есть, когда человек умирает?

Нино похлопал меня по запястью, привлекая мое внимание к своему лицу.

— Мы можем переключить на уличные гонки.

Я поймала взгляд, который Римо послал Нино. Он не согласился и был прав.

— Нет. Если я хочу быть частью этой семьи, мне лучше привыкнуть смотреть на это.

Савио откинулся назад с вызовом в глазах.

— Тогда приходи на Арену Роджера через две недели. Когда у Нино будет свой следующий бой.

— Что? — я уставилась на Нино широко раскрытыми глазами.

— Я давно не дрался. Время.

— Поэтому мы и смотрим на это, — добавил Римо. — Огромная скотина своего противника.

Я недоверчиво уставилась на Нино.

— Ты же не серьезно. Он сломал кому-то спину.

— Я сломаю ему шею. Это намного проще и имеет тот же эффект, — протянул Нино.

Я потянулась за бутылкой пива, которую он все еще держал в руке, не проверяя мой пульс, и сделала большой глоток. Потом я закашлялась от ужасного вкуса.

Нино осторожно выхватил бутылку из моей руки, осушил ее одним долгим глотком и поставил обратно на стол.

— Женщины, — пробормотал Савио себе под нос.

Я положила голову на плечо Нино и сосредоточилась на его груди, пока на экране разыгрывался следующий бой. Когда я почувствовала руку Нино на своей лодыжке, я посмотрела на него, но все его внимание было приковано к драке. Все, на чем я могла сосредоточиться, были маленькие прикосновения его пальцев к моей коже. Братья начали обсуждать стратегию следующего боя Нино, наблюдая за предыдущими боями гиганта.

Рука Нино снова переместилась, скользя вверх по моему бедру. Я замерла, мое дыхание застряло в горле. Его теплая, шершавая ладонь была на удивление приятной, несмотря на близость к более проблемным местам, где хранились болезненные воспоминания.

Он не пошевелил рукой, только положил ее туда, и я даже не была уверена, понял он это или нет, потому что спорил с Римо о том, что лучше убивать быстро или дать драке разыграться, чтобы развлечь публику. В конце концов, он, должно быть, заметил мою неподвижность и опустил на меня взгляд. Он слегка провел большим пальцем по моей коже, не сводя глаз с моего лица. Мурашки пронеслись по моей коже. Он наклонился к моему уху и прошептал.

— Страх?

Я задумалась на мгновение, затем покачала головой. Нервны, определенно да, но не страх. Он кивнул, явно довольный.

— Если это превращается в сеанс трахания предупредите нас, хорошо — пробормотал Савио.

Нино сузил глаза, выражение его лица стало жестче.

— Савио, осторожнее.

— Что? Теперь я не могу сказать трахаться, потому что она здесь? — он снова сел, хмуро глядя на меня. — Ни стриптизерш, ни шлюх, а теперь ты не хочешь, чтобы я не говорил слово трахаться? — он посмотрел на Римо. — Скажи ему, что он должен перестать вести себя как гребаная киска и показать Киаре, кто здесь босс.

— Думаю, она знает, кто здесь главный, — сказал Римо с кривой улыбкой. — И перестань скулить. Возьми шлюху в свою комнату, если ты жаждешь киски.

Савио откинулся назад, вызывающе глядя на Нино.

— Что значит не смотри, когда Римо говорит киска?

Нино закатил глаза и снова расслабился.

— С тобой еще есть надежда. Римо безнадежное дело.

Савио усмехнулся.

— Да, это факт.

— Мне плевать, если ты скажешь слово трахаться, — сказала я.

— Это твой дом, и ты можешь говорить, что хочешь.

— Это наш дом, — твердо сказал Нино. — И он может говорить слово трахаться и все, что захочет, пока не оскорбит тебя. Ты моя, и я не позволю ему оскорблять тебя.

— Господи, я ее не оскорблял. Я спросил, собираетесь ли вы трахаться. Это правильный вопрос, не так ли?

Адамо посмотрел на меня, и я снова рассмеялась.