Я заснула в объятиях Нино. И как обычно, когда я проснулась на следующее утро, я свернулась в его объятиях, как и каждое утро, но сегодня чувствовала себя по-другому. Сквозь щель в занавесках струился свет, и я вздохнула, проведя пальцами по животу Нино.

— Как ты себя чувствуешь?

Его голос напугал меня, хотя я знала, что он не спит. Он всегда просыпался раньше меня. Я не подняла головы и крепко прижалась щекой к его груди.

— Хорошо.

Нино погладил меня по руке.

— Никакой лжи.

— Я не лгу, — сказала я и, наконец, посмотрела в его спокойное лицо. Оно не было холодным. — Вчера я наконец-то освободилась от него, и ты помог мне это сделать. Это все, что имеет значение.

Пальцы Нино двинулись к моему позвоночнику, затем медленно поднялись выше, касаясь шеи, и я замерла, ожидая вспышки паники; на мгновение мне стало не по себе, больше потому, что я ждала, когда всплывет паника и воспоминания, чем из-за прикосновения Нино. Он запустил пальцы в мои кудри, обхватив мой затылок, и я улыбнулась.

— Видишь. Я сказала правду.

Его глаза слегка сузились, но я не знала почему. Он выглядел почти смущенным, что было странно для Нино. Я приподнялась на его груди и поцеловала его, и он с готовностью ответил на поцелуй и вскоре притянул меня к себе, его эрекция впилась в мое бедро. Он тянул меня вниз, пока его головка не коснулся моего входа, но он не проскользнул внутрь. Вместо этого он поцеловал меня и начал массировать ягодицы.

Я позволила себе утонуть во вкусе его губ, позволила движениям его шершавых пальцев украсть остатки моей усталости. Он слегка отстранился, его лицо напряглось от желания.

— Я хочу тебя.

Я поцеловала его сильнее, отвечая ему своим телом, а не словами. Его пальцы скользнули между моих ног, скользнули между складок, и он выдохнул.

— Такая мокрая, — пробормотал он.

Я прикусила губу, когда два его пальца вошли в меня. Ощущения распространились от моего ядра к каждому нервному окончанию, и я выгнулась, позволяя ему проникнуть глубже в меня. Как я могла подумать, что это не будет хорошо? Нино удалось сделать все хорошо для меня.

Он напряженно смотрел, как я покачиваю бедрами под его пальцами. Мое удовольствие росло, и я чувствовала, что становлюсь ближе. Нино вытащил свои пальцы прежде, чем я смогла найти выход, и я фыркнула в знак протеста, извиваясь на нем для некоторого трения о его таз.

— Ты получишь его. — прорычал он, и я вздрогнула услышав его голос.

Он схватил меня за бедра и потянул вниз, пока, наконец, его кончик не скользнул в меня, и я застонала от ощущения. Он приподнял свои бедра, скользя полностью внутрь, и я вздрогнула через мое освобождение, отчаянно цепляясь за него, когда мои стенки сжались вокруг его длины.

Я уткнулась лицом в его шею, а он покачивал бедрами, входя в меня снова и снова. Ни боли, ни страха, ни воспоминаний.

Только тепло Нино и удовольствие, которое только он мог принести мне. Вцепившись в его плечи, я посмотрела ему в глаза, и в моей голове снова и снова повторялись три слова.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Ни один из нас не отвел взгляда, когда Нино врезался в меня снова и снова, и когда его большой палец скользнул по моему клитору, я откинула голову назад, наслаждаясь. Нино зарычал мне в горло, его язык прошелся по моему пульсу. Затем он слегка прикусил, когда вошел в меня.

Слушая, как колотится его сердце, я расслабилась. Любовь игра для дураков. Я не была уверена, где я прочитала эту фразу, но я знала, что это правда.

• ── ✾ ── •

В тот вечер у Нино будет первый бой с тех пор, как мы поженились. Я нервничала больше, чем он, что было не так уж сложно. Но все равно я очень нервничала.

Я надела элегантное красное коктейльное платье, которое купила вместе с Нино. Оно не было таким роскошным, как другие платья, но подчеркивало мои изгибы так, как я никогда раньше не позволяла. Я всегда боялась, что демонстрация моего тела заставит людей винить меня в том, что произошло, что это заставит их увидеть, что я не являюсь воплощением чистоты, которой должна была быть, но я также хотела избавиться от этого мышления.

Нино уехал час назад, чтобы подготовиться к бою, а я должна была ехать с Савио. В последние несколько недель он избегал меня, вероятно, потому, что ненавидел меня за запрет проституции в общественном месте в доме.