И секс… заставший меня врасплох. Я ожидал, что она будет избегать физического аспекта нашего брака как можно дольше, пока я, в конце концов, не приближусь к ней, потому что мое желание больше не может быть подавлено. Я не хотел изменять, и я бы не стал… этот кошмар с Гайей… он все испортил. Я не хотел, чтобы что-то подобное повторилось, и этого не будет.

Я бы этого не допустил.

Я не знал Джулию, и она не знала меня, но в постели мы хорошо работали вместе. Когда она в первый раз наконец кончила, это был самый сладкий триумф, который я только мог себе представить.

Поедание ее сладкой киски было замечательным и по-своему полезным. Гайя не хотела, чтобы я делал это с ней, поэтому я не делал. Джулия стала первой женщиной, которую я попробовал на вкус почти за десять лет, и я пообещал себе есть ее каждую чертову ночь, если она позволит. За короткое время нашего брака я уже чувствовал себя моложе. Последние несколько месяцев я ощущал себя не по годам старым, усталым и настороженным. Однако этот восторг от начала исчезнет. Это была иллюзия, которую я не мог развеять.

Как будто напоминая мне об этом неопровержимом факте, крик Симоны пронесся через радионяню, разрушая всякую надежду на скорое засыпание.

Джулия зашевелилась рядом со мной, и тихий стон сорвался с ее сладких губ. Я включил свет и сел. Еще одна бессонная ночь.

Джулия заморгала от яркого света, явно сбитая с толку.

— Что происходит?

— Симона хочет кушать.

Джулия медленно кивнула и выскользнула из постели. Я тоже встал.

— Можешь спать. Я могу справиться. Знаю, тебе завтра на работу.

Я замолчал, наблюдая, как она выскользнула из нашей спальни. Через мгновение я последовал за ней. Как выяснилось вчера вечером, у Джулии не было опыта общения с детьми. Я не был уверен, что она справится с Симоной. Особенно по ночам, моя дочь была требовательна, и ее крики совершенно действовали на нервы. Хватит ли Джулии спокойствия, чтобы справиться с ней?

Я не думал, что она когда-нибудь обидит моих детей, она не была похожа на них, но она была молода. Чувство подавленности может быть опасным.

Крики Симоны не прекратились, но стали тише. Я застыл в дверях ее комнаты, ошеломленный увиденным.

Джулия купила что-то вроде детского слинга, который позволяет ей носить Симону на груди, и сейчас она пыталась застегнуть его на спине. Очевидно, это был первый раз, когда она попыталась сделать это. Я подошел к ней и помог. Я никогда не видел такой штуки, поэтому нам потребовалось несколько попыток застегнуть.

— Спасибо, — сказала Джулия. — Купила сегодня. Продавщица сказала мне, что это помогает успокоить детей, и я решила попробовать. Это позволяет ребенку чувствовать связь с матерью… — она замолчала.

Симона пристально посмотрела на меня, ее головка покоилась на груди Джулии.

— Давай найдем тебе что-нибудь поесть, хорошо? — тихо сказала Джулия и погладила Симону по головке. Затем улыбнулась мне.

— Ты можешь вернуться и лечь спать. Мои руки свободны, чтобы приготовить смесь. Видишь? — она подняла руки.

Я медленно кивнул. Джулия прижала ладонь к попке Симоны и направилась в коридор, все время тихо разговаривая с моей дочерью, чьи крики стали реже. Я продолжал спускаться за ними по лестнице. Собака побежала за нами на кухню и села рядом с Джулией, когда та начала готовить смесь. Она тихонько покачивалась из стороны в сторону, напевая что-то себе под нос, что, казалось, успокаивало Симону, хотя она все еще время от времени поскуливала.

Джулия бросила на меня взгляд через плечо.

— Ты еще не доверяешь мне с этим, верно?

В ее голосе не было злости, только смирение.

— Это не вопрос доверия.

Но так оно и было. Я никогда не был очень доверчивым, и теперь моя способность к этому была почти полностью использована. Джулия грустно улыбнулась.

— Все в порядке. Они весь твой мир. Ты хочешь защитить их.

Она проверила температуру молока, затем раскрыла слинг, чтобы отдать бутылочку Симоне, которая тут же вцепилась в нее.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы позаботиться о них.

Я ей поверил.

Мы вместе поднялись наверх. Я заметил открытую дверь в старую спальню Гайи. Джулия проследила за моим взглядом.

— У нас с Симоной все хорошо, правда.

Я направился в спальню. Как и ожидалось, Даниэле лежал, свернувшись калачиком, на покрывале кровати в новой пижаме с надписью «Супермен». У меня на сердце стало тяжело, увидев его маленькую фигурку. Всякий раз, смотря на эту кровать, я видел только кровь, но он искал здесь утешения. Я взял его на руки. Он прижался к моему теплому телу, и я крепче прижал его к себе. Хотел бы я, чтобы он тоже позволял себе такую близость, когда бодрствует, как делал это раньше. Я уложил его в постель, прежде чем снова отправиться в детскую Симоны. Джулия сидела в кресле-качалке и кормила Симону.

Выражение ее лица стало суровым, заметив меня в дверях.

— Ложись спать, Кассио. Я серьезно. Я справлюсь.