Улыбка Данило была опасной.

— Спасибо за напоминание.

Я воспользовалась их альфа-игрой, чтобы выскользнуть и помчаться наверх. Потребовалось все мое самообладание, чтобы позвонить мастеру и попросить ее записать меня на окрашивание на следующий день, а затем я разрыдалась. Вот как Анна нашла меня пятнадцать минут спустя.

Она опустилась на кровать рядом со мной и погладила меня по голове.

— Данило не понравился твой цвет волос? — она догадалась.

— Он возненавидел это.

Мое горло саднило от слез, но, по крайней мере, тяжелое чувство превратилось в маленький огонек негодования.

— Нахуй его.

Я перекатилась на бок, одарив Анну горькой улыбкой.

— Язык, Анна. — я передразнила предостерегающее рычание Сантино.

— Что ты будешь делать?

Я пожала плечами.

— У меня завтра запись в салон.

Анна поджала губы.

— Я знаю, что ты, вероятно досадишь ему, но я не хочу неприятностей в день моей помолвки. Хочу, чтобы празднование было идеальным. Разозлив Данило, я только испорчу себе настроение.

— Это твое решение, София, но не позволяй ему помыкать тобой. Это нормально дать ему слабину после случившегося с твоей сестрой, но он уже должен был прийти в себя.

— Мужчины и их гордость, ты же знаешь, как это бывает.

Она закатила глаза.

— Не заставляй меня начинать.

***

За одну ночь маленький огонек негодования в моей груди превратился в ревущий огонь. Я злилась на Данило за его реакцию, но еще больше меня бесило то, что он позволил себе следовать своей одержимости блондинками, а потом посмел взбеситься из-за того, что я покрасила волосы.

Я не была бунтаркой, никогда не была, но чувствовала необходимость показать ему, что он не может мной помыкать. Возможно, я молода и не Серафина, но это не означало, что он мог вести себя как мудак.

— Снова вернулась? — с любопытством спросила мастер.

Я покрасила свои корни всего пару дней назад. Я уже видела, как оживает ее радар сплетен.

Я одарила ее дерзкой улыбкой.

— Мне хочется дополнительных изменений.

Ее брови поползли вверх.

— Не будем возвращаться к твоему первоначальному цвету волос?

Мой взгляд метнулся к фотографии модели с милой стрижкой боб и челкой. У меня никогда не было коротких волос, и никогда не задумывалась об этом.

— Хочу эту стрижку.

Она проследила за моим взглядом, ее губы приоткрылись от удивления.

— Уверена, что хочешь, чтобы я отрезала тебе столько волос? Займет время, чтобы они снова отросли. Ты же знаешь, что мужчины в нашем мире предпочитают длинные волосы...

— Я знаю, — беспечно ответила я, чувствуя себя почти под кайфом от своего маленького бунта.

Мой желудок слегка сжался, когда она отрезала около пятнадцати дюймов (прим: 38 сантиметров) моих волос, но как только светлые пряди упали на пол, я почувствовала, что с моих плеч свалился тяжелый груз.

Когда она закончила, мои волосы спереди доходили до подбородка, а сзади заканчивались чуть выше. Я была удивлена, как сильно я нравилась себе с челкой, даже если мне пришлось сдержаться, чтобы не сдуть ее со лба. Я выглядела очень мило. А еще лучше, я больше не была похожа на Фину. Стрижка выглядела бы еще лучше с каштановым цветом волос, но это должно подождать до моего следующего визита к мастеру, так, чтобы Данило не думал, что я покрасила их из-за его приказа.

Сэмюэль внимательно посмотрел, когда я скользнула в машину. И все же это реакция была лучше, чем та, которую он испытал два месяца назад. Теперь в нем было больше удивления, меньше ужаса.

— И? — спросила я.

Он вздохнул с облегчением.

— Лучше.

Полагаю это был комплимент...

Мама с папой тоже выглядели так, словно с их плеч свалилась тяжесть теперь, когда я больше не была точной копией Фины. Папа даже обнял меня одной рукой и поцеловал в висок.

— Я надеялся, что ты снова покрасишь волосы в каштановый цвет. Я действительно скучаю по твоему цвету волос, но эта стрижка, это что-то другое, должен отдать тебе должное, божья коровка.

— Что-то еще?

Папа усмехнулся.

— Ну, к этому нужно привыкнуть.