— Вы двое проводите много времени вместе. Должно быть, это серьезно, если ты даже подумываешь о том, чтобы познакомить ее с нами.

Я прислонился к стойке рядом с Киарой, но не смотрел на нее прямо.

— Это не серьезно. Мы еще не определились со статусом наших отношений. Это больше похоже на ситуацию друзей с привилегиями.

— Как это было с Кейджей, или ты все еще встречаешься с ней? — спросила Киара без тени осуждения в голосе.

Именно это я в ней и ценил. Она не судила людей. Она слушала и пыталась понять.

— Нет, я закончил с ней до того, как начал что-то с Динарой.

Я сделал паузу, обдумывая свое время с Кейджей сравнивая с тем, что у меня с Динарой сейчас. Все по-другому. Я хотел, чтобы все было по-другому. С Кейджей я никогда не думал о совместном будущем, никогда не хотел проводить с ней каждую свободную минуту, но с Динарой...

Киара коснулась моей руки.

— Судя по твоему лицу, это больше, чем просто друзья с привилегиями.

Я усмехнулся.

— Учитывая причину, по которой Динара искала моей близости, и то, что я знаю сейчас, я не уверен, что она согласится с твоей оценкой.

— Думаешь, она приехала к тебе, чтобы узнать правду о своем прошлом и связаться с матерью?

Намек на покровительство в ее тоне вызвал у меня улыбку. Киара старалась защитить каждого члена семьи.

— Она не знала, что ее мать жива, когда присоединилась к гонкам, но определенно надеялась получить информацию через меня, — сказал я. — Но не думаю, что именно поэтому она проводит со мной каждую ночь. У нас с ней общая история употребления наркотиков. Как будто мы связаны на глубоком, необъяснимом уровне. — я с гримасой покачал головой. — Дерьмо, я говорю, как чертов астролог.

— Ты влюблен, — сказала Киара, и ее глаза загорелись весельем.

Зазвенели тревожные колокольчики. Влюбленности я старался избегать с тех пор, как Харпер разбила мое глупое наивное подростковое сердце. Ранить мои чувства теперь было не так просто. Никто не подбирался достаточно близко, чтобы даже попытаться.

— Я не знаю. Но даже если и влюблён, Динара принцесса Братвы. Ее отец наш враг. Сомневаюсь, что Григорий или Римо стремятся к миру. А после истории с семьей Джеммы, если Римо попытается заключить перемирие, в Каморре начнется настоящая буря.

Киара медленно кивнула с сочувственным выражением лица. Она коснулась моей руки.

— Не похоже, чтобы Римо интересовало мнение других. Если он считает, что мир с Братвой это тактическое преимущество, он это сделает. Дерьмовая буря или нет. — она покраснела.

Всегда было забавно наблюдать, как Киара произносит ругательства. Было очевидно, что она чувствовала себя неловко, используя их.

— И ты знаешь, что он сделает ради тебя почти все, Адамо.

Я вздохнул.

— Да, я знаю.

Римо был семейный человеком. Он отдал бы свою жизнь за любого из нас. Но я забегал вперед. Мы с Динарой еще толком не встречались. Я не был уверен, чего она хочет, теперь меньше, чем когда-либо.

— Нино рассказ тебе о прошлом Динары? — осторожно спросил я.

Я беспокоился, поднимая тему сексуального насилия с Киарой, не желая вскрывать ей старые раны. Я все еще помнил, какой покорной и испуганной она была, когда впервые присоединилась к нашей семье, и меня приводила в ярость мысль об ужасах, которым подверглись она и Динара.

— Да, он упоминал об этом и сказал мне, что ты узнал об этом сегодня.

— Я посмотрел несколько минут с одной из записей, сделанных этими отвратительными извращенцами. — я сглотнул, мой пульс снова начал бешено колотиться. Разговор с Киарой успокоил меня, но теперь ярость из прошлого снова показала свою уродливую голову. — Римо отдал мне диски с записями. И сказал, что у него есть имена всех причастных. Он хочет, чтобы я отдал и то и другое Динаре.

Киара не выглядела удивленной. В прошлом этот разговор вызвал бы у нее огромное беспокойство, но сейчас ее единственной реакцией стало едва заметное напряжение в теле и пальцах, разминающих кухонное полотенце.

— У Римо свой образ мыслей.

— Думаю, он хочет, чтобы Динара отомстила. Для него вполне естественно, что она хочет видеть своих обидчиков мертвыми, даже свою мать.

Я не совсем понимал, что чувствую по этому поводу. С одной стороны, перспектива расплаты взволновала меня, но с другой, я беспокоился о последствиях для Динары.

— А чего хочет Динара?