— Мне всегда было интересно, увижу ли я когда-нибудь этот взгляд в твоих глазах.

Я посмотрел на Нино, чувствуя, как кровь стучит в ушах и пульсирует в висках.

— Какой взгляд?

Я едва узнал свой голос. Он был пронизан ядом, не направленным на моего брата.

Нино мельком взглянул на Римо, который, должно быть, вошел, пока я был поглощен ужасами на экране, прежде чем сказал:

— Взгляд, который я вижу только в глаза Римо. Жажда крови и насилия. Потребность в смерти и разрушении. В детстве и младшем возрасте ты выглядел в точности как Римо. И при случае характер тоже давал о себе знать.

Я видел фотографии себя в детстве, и Нино был прав. Чем старше я становился, тем больше старался отличаться от своих братьев, особенно от Римо. В наше время в школе интернате в Англии я впервые увидел нормальных людей, их ценности и семейную динамику, и вскоре это стало целью, которую я хотел достичь. Я жаждал нормальной жизни, хотя моя собственная природа часто требовала иного направления. Я хотел стать лучше, хотел прощать, а не мстить, сочувствовать, а не осуждать. Я испытывал сострадание, в отличие от Нино и даже Римо. Это сделало мое желание мучить других — даже если они этого заслуживали — намного хуже.

— Думаю, это кровь Фальконе, не так ли? — тихо спросил я.

— Это может быть проклятие или благословение, в зависимости от твоей точки зрения, — сказал Римо с кривой улыбкой. Он поднял стопку дисков и протянул их мне. — Мы конфисковали их, когда нашли Иден и ее дочь.

Я поднялся на ноги и на мгновение испугался, что мои ноги не выдержат, затем подошел к нему и взял их. Я встретился взглядом с братом.

— Вы положили конец этому.

— Конечно, — ответил Римо. — Нино убил мерзкого ублюдка, которого мы застали перед камерой вместе с Динарой, а я отдал парня Иден Григорию, чтобы он мог отомстить, чего так отчаянно жаждал.

Я молча кивнул.

— Почему ты не отдал ему Иден? Она заслужила смерть после того, что сделала со своей дочерью.

Рот Римо жестоко скривился.

— Она заслуживает худшего. Но что бы это ни было, решать не тебе, не мне и не Григорию.

Постепенно я начал понимать. Запутанная логика Римо разыгралась под влиянием наших собственных проблем с матерью. Я со страхом смотрел на стопку дисков в своей руке, зная, что каждый из них стоит на болезненный момент в прошлом Динары, ужасы, которые объясняли так много, но не все. Не то, как эта девочка на экране могла вырасти и стать сильной девушкой, с которой я любил проводить время.

— Значит, все они показывают Динару с разными насильниками?

— Да, — сказал Нино. — Некоторые из них записаны более чем на одной записи. Всего десять мужчин и одна женщина.

Мои губы скривились от отвращения. Мне трудно было сдерживать свои эмоции. В прошлом тоска по передышке в виде наркотиков захлестнула бы меня в подобной ситуации, но теперь единственное, чего требовало мое тело, это кровь. В огромном количестве и как можно более жестоко изъятой. Я не был уверен, что смогу подавить это на этот раз — если вообще захочу.

— Ее насильники, вы их тоже убили?

— Шестеро мужчин и женщина все еще живы, — сказал Нино. — Мы только позаботились о том, чтобы они держали свои руки при себе.

— Почему вы их не убили?

Но я знал. По той же причине, по которой Римо не убил Иден и не позволил Григорию сделать это, потому что это не их право.

— Скажи Динаре, — сказал Римо. — Мы знаем имена всех людей на записях и их местонахождение. Если они ей нужны, мы можем отдать их ей.

— Но не мне, — криво усмехнулся я.

И, черт, я понял. Впервые извращенная логика Римо обрела для меня смысл во всей своей жестокой чудовищности. Если он даст мне их адреса, я нанесу визит каждому из этих ублюдков и замучаю их до смерти. Желая быть лучше своих братьев? Чем моя природа?

Невозможно.

— Что, если Динара захочет с тобой поговорить?

— Тогда она сможет поговорить со мной лично. Никаких телефонных звонков.

Я прищурился.

— Динара будет в безопасности в Вегасе.

Слова прозвучали не как вопрос, как я намеревался, а скорее как утверждение с угрожающим подтекстом.

Римо склонил голову набок.

— Если бы я хотел причинить ей вред, то сделал бы это за те месяцы, что она провела на нашей территории. Я виню в твоем неуважении твои эмоции к девушке.

— Что ты собираешься делать теперь? — спросил Нино.